Я поскользнулась на последнем повороте и поморщилась, сильно зацепив плечом книжный шкаф.
Четвертый удар.
Ксейден замедлился и поравнялся со мной, но из нас он самый быстрый.
– Возьми… книги… – выдавила я в промежутках между судорожными вдохами. – Ты успеешь.
Пятый удар.
– Если ты останешься… и я останусь! – Он вытянул перед собой руку, и тени отклеились от стен, устремились к стальной двери и налегли на нее, пытаясь не дать закрыться.
Сойер вжался в стену сразу за дверью.
Колокола пробили в шестой раз.
Ксейден вытолкнул меня первой.
Мимо пролетела Имоджен. Ксейден буквально выбросил руку в проем, удерживая дверь, когда колокола пробили в седьмой раз.
О боги, он потеряет руку, а Аарик…
Они не успеют!
Глава 34
Мои последние слова, которыми я обменялся с отцом перед битвой при Аретии, были произнесены в гневе, ведь он отсылал меня прочь ради моей же безопасности.
Из восстановленной переписки лейтенанта Ксейдена Риорсона и кадета Вайолет СорренгейлКсейден выдернул Аарика наружу за мгновение до того, как дверь захлопнулась, а тени рассыпались по полу, словно опавшие листья.
Я обмякла и уперлась руками в колени, переводя дыхание.
– Вы справились! – Рианнон склонилась ко мне, широко улыбаясь.
– И собираемся и дальше продолжать в том же духе, – напомнил нам Ксейден.
Кое-как успокоив сердцебиение, я выпрямилась, выбралась из мантии писца и передала ее в протянутые руки Квинн.
Боди помог Аарику снять его мантию, стараясь лишний раз не задеть его обожженные руки.
«Вы достали их?» – знаками спросила Есиния, надежда озарила ее лицо.
Я кивнула.
«Тебя не заподозрят?»
Прислоненный к стене Нася выглядел скорее потерявшим сознание, чем заснувшим.
«Нет, если я быстро верну нас обратно в общежитие», – ответила она.
– Я о нем позабочусь, – пообещала Имоджен, направляясь к Насе.
– Он не должен был запомнить слишком много. Я ударил его сзади, – признался Сойер, запихивая мантии в большой кремовый мешок для стирки.
Я перевела это для Есинии.
«Я просто отругаю его за то, что он заснул», – знаками показала она, улыбнувшись Сойеру, и я перевела это для него.
Он моргнул, задумался на секунду, а затем взял последнюю мантию – Аарика – и запихнул ее в мешок.
– Проклятье, твои руки.