– Что в субботу, когда ты не появишься в Сэмарре, он вернется, даже если придется нарушить собственный запрет. Ты ставишь на то, что он нарушит ради тебя правила. Что он спасет тебя, в то время как твоя родная мать из-за тебя пальцем о палец не ударила.
Я сглотнула, хоть из-за обезвоживания уже было нечего сглатывать.
– Он не будет ждать до субботы, – пообещал Лиам.
– На это я и рассчитываю, – кивнул Варриш. – Я весь год ждал, чтобы ты нарушила правила и я мог допросить тебя по Кодексу. Для твоей матери слишком важны правила.
Стоп. Что?
– Сука. Он не просто допрашивает тебя. Он ставит западню на Ксейдена, – напрягся Лиам.
У меня застучало сердце.
– У тебя на самом деле столько власти, Сорренгейл. Ты одна можешь спасти лейтенанта Риорсона от того, что его ждет, если он прибудет. Скажи, что я хочу знать, и я его не трону.
На миг я поверила. От мысли о пытках Ксейдена у меня непроизвольно свело пальцы, и ногти впились в грубую древесину.
– Где ты ставишь чары? Что для тебя значат кадеты с метками отступников?
– Держи защиту, Ви. – Лиам положил руку рядом со мной – и, боги, какой же она казалась реальной. – Заговоришь – принесешь смерть всему живому на Континенте. Будь у них хоть одна зацепка, Ксейден уже находился бы под арестом. Ему ничего не сделают. Не могут.
Умом я это понимала, но вот чувствами…
– Нет? Уверена? Ты можешь его спасти.
Его взгляд упал на мою шею. Словно он увидел – кажется, и вправду увидел, – как ускорился мой пульс.
– А-а, теперь поняла, да? – ухмыльнулся Варриш.
А не пошел бы он на хер.
– Соласу нравится прятаться? – Мой голос был ужасно хриплым, я закашлялась.