Но в то же время она была лучшей подругой Кэт, отчего хотелось оглядываться почаще.
Через полминуты я снова посмотрела назад, чтобы убедиться, что они прошли без происшествий.
– Да не сорвусь я, – пообещала Марен на резком повороте уже четвертого отрезка. А может, и пятого. Изгибы – единственные места, где можно было идти парами. – Как и Даджалер.
В этот момент передняя левая лапа бело-коричневого грифона соскользнула с тропы, и его коготь царапнул по скале с самым душераздирающим звуком, что я слышала в этой жизни.
Мы со Слоун обменялись взглядами, на удивление лишенными враждебности.
– Ты уверена? – спросила я Марен, когда мы втроем остановились, ожидая, не отвалятся ли от скалы камни. Все, что упадет, могло оказаться смертоносным для идущих внизу.
Грифон встал над Марен на дыбы и клацнул в мою сторону клювом. Да уж, эта штука вполне могла бы раздробить мне череп.
– Ясно, уверена так уверена, – сказала я, поднимая руки и молясь про себя Данн, чтобы грифоны не имели обыкновения наказывать людей за то, как те к ним обращаются.
Марен кивнула и почесала покрытую перьями грудь грифона.
– Она твердо стоит на ногах, хоть и малость норовистая.
Грифон фыркнул, и мы снова двинулись дальше.
Узкий карниз и был причиной, по которой они не могли пролететь даже небольшую часть пути. Не было гарантии, что они смогут приземлиться, не устроив оползень и не убив всех под собой.
– Даже если она упадет, на этой высоте мы сможем просто слететь вниз и начать заново, – предложила в качестве перемирия Марен.
– Горных стай? – не могла не переспросить я.
– Те, кто лучше приспособлен к высоте, к полетам над пиками Эсбенской гряды, – объяснила она. – Хоть и не хочется это признавать, но Даджа у нас девочка с низин. – Марен широко улыбнулась, пусть грифон и защелкал клювом всего в футе от ее уха. – Так возмущаешься, будто ты не хотела бы после выпуска присоединиться к морским стаям.
– И зачем вы тогда пошли? – спросила Слоун, неосторожно приблизившись к впереди идущему грифону и тут же получив хвостом по лицу.
– Как сказала Сирена, это наш лучший шанс выжить – не только лично наш, но и нашего народа.