Библиотеку оставила младшей дочери, гардероб – храму на пошив ритуальных покрывал и всевозможных накидок.
Себе оставила только брачный браслет и диадему, пожелав именно в этих украшениях упокоиться в фамильном склепе Вандербильтов.
Заметив, что дети и внуки опечалились, выслушав последнюю волю, Джулиана чуть приподнялась на подушках и хриплым, но ясным голосом сказала:
– Эй, не вздумайте меня жалеть! Я прожила хорошую жизнь, полную радости, и теперь навсегда ухожу к моему некроманту! А теперь кыш отсюда! Идите и выпейте за упокой души одной старой перечницы!
Пререкаться с матерью семейства никто не посмел.
Но каждый понимал, что старая герцогиня права. Пришло ее время.
Оставшись одна, Джулиана прислушалась к звукам, доносящимся из-за двери, и слегка улыбнулась:
– Вот глупые, я же сказала не плакать!
Затем откинулась на подушки, закрыла глаза и погладила запястье, на котором за все эти годы не потускнела брачная вязь:
– Все, Дерек, я готова! Иду к тебе!
***
Кто-то стучал.
Она дернулась и скатилась на пол. Чертыхнулась. Встала на четвереньки, чувствуя, как кружится голова, потом медленно выпрямилась и замерла.
Бежевая и коричневая плитка на полу. Тусклые стены, увешанные плакатами. Запах щей с кухни и… одежда! На ней – ее собственный спортивный костюм, который она надевает на ночное дежурство!
Юля ущипнула себя, потом подбежала к зеркалу, висящему у двери. Ее лицо, прическа, фигура…
А как же Дерек Вандербильт? Школа? Дети? Внуки? Неужели ей все это просто приснилось?
Она схватилась за голову, пытаясь удержать бешено скачущие мысли.
Требовательный стук повторился.
В легкой панике Юля распахнула дверь и… уткнулась носом в высокого мужчину с тростью в руках.
– Добрый день! – произнес он со знакомой Юле бархатной хрипотцой. – Я ваш новый директор. Дмитрий Иванович Бильт. А вы, я так полагаю, завуч?
– Да, Саблина Юлия Петровна! – машинально ответила Юля.
В полной прострации она подняла взгляд на его лицо.