Кажется, с кем-то говорит по телефону. Сын начинает смешно надувать пузыри и я, разглядывая его, хихикаю. Целую кроху в лоб, укладываю в кроватку. Малыш сонно зевает, а я склоняюсь, чтобы ещё разочек вдохнуть запах молока.
– Мой сладкий мальчик. Я тебя безумно люблю, слышишь? Спи, мой малыш. Ты проснёшься, а мама уже рядом, – забыв об осторожности, обращаюсь к сыну по-русски. А выровнявшись, испуганно моргаю.
Уэйн стоит совсем рядом. Не представляю, как он так тихо подобрался со своей хромой ногой. Смотрит не на меня.
Глупость, конечно. Ему незачем ненавидеть моего сына. Хотя и близкими друзьями они точно не станут. Не знаю почему, но я уверена, что Диас не любит детей. И уж точно не примет чужого ребёнка. Хотя о таких отношениях у нас речи и не шло.
– У тебя есть дети? – разрушаю сгустившуюся плотным облаком тишину."
"– Нет, – Уэйн поднимает на меня глаза. В них больше не прочесть ничего, темно там как будто.
– Странное место для позднего завтрака, не находишь? – делаю вид, что мне абсолютно не страшно стоять почти на самом краю, пока прохладный ветер треплет мои волосы.
– А тебе не нравится? – его шёпот на ушко заставляет тело вздрогнуть в какой-то немыслимой, почти болезненной судороге, по коже тут же бегут мурашки. Большие руки уверенно ложатся на мой живот. И страх высоты неожиданно проходит. Так, словно я уже доверилась обнимающему меня мужчине и уверена в том, что он не толкнёт меня вниз.
– А тебе мой сын? – задаю встречный вопрос. Можно сказать, удар под дых. Но Уэйн, отдать ему должное, держится мужиком и делает вид, что вопрос не понял.
– О чём ты?
– Не о чём, а о ком. О моём сыне.
– С чего ты взяла, что он мне не нравится?
– Ну ты ведь попросил вызвать няню, – почему-то не решаюсь сказать, что мне показалось, будто он ненавидит моего Даню. Даже звучать будет бредово.