Хок и Фишер последовали через дверь в главную гостиную, где поступь внезапно оборвалась.
Капитаны огляделись. Гостиная оказалась просторной, удобной и довольно уютной в приглушенном янтарном свете привернутых газовых ламп под декоративными плафонами. Массивная мебель была сдвинута со своих мест к центру комнаты, а край ковра больше не удерживали гвозди. Здесь что-то искали и явно безуспешно. Комната молчала.
— Что ж, — промолвил Хок, — это было интересно.
— Да, — согласилась Фишер. — По-моему, мы его напугали.
— Может, мы видели только увертюру, — предположил Хок. — Он прощупывает нас. Выискивает слабые места. Всяк чего-нибудь да боится. Погоди, еще появится безголовое тело с огромным палаческим топором в руках.
Фишер фыркнула:
— А то я упырей не видала. С зомби легко справиться, главное — не терять головы. И держать под рукой соль и спички.
— Тем не менее, — гнул свое Хок, — ходячие покойники могут причинить массу неприятностей.
— Уж мы-то найдем способ.
Хок невольно улыбнулся:
— Придется.
— Знаешь, — заметила Фишер, — вовсе необязательно так стискивать мою руку. Я и не подозревала, что ты настолько нервный.
Хок посмотрел на нее:
— Изабель, я вовсе не держу тебя.
На мгновение Фишер смутилась, сообразив, насколько далеко она стоит от мужа. Затем оба опустили глаза и уставились на большую одинокую руку, крепко сжимавшую кисть Фишер.
Фишер рыкнула, скривившись от омерзения, и изо всех своих немалых сил стиснула добычу. Неожиданно раздался хруст ломающихся костей. Рука принялась отчаянно вырываться, но Изабель только крепче сжала ее. Еще несколько косточек треснули под железной хваткой.
Внезапно рука растаяла, превратившись в клочья тумана, а где-то в отдалении кто-то завыл от боли.
— Сера, старомодная сера. Как неоригинально.
Завывания прекратились. Хок с упреком взглянул на супругу.
— По-моему, ты его расстроила.
— Вот и хорошо. Будет знать, как ко мне подкрадываться… Хок!
— Да?
— Глаза на том портрете у тебя за спиной следят за нами.
— Просто игра света. Со всеми портретами так.
— Нет, они на самом деле следят.