При них они говорят такие вещи, каких никогда не решились бы произнести даже в кругу собственной семьи. И обо всем услышанном слуги докладывали Калли. Являясь телохранителем королевы и наследника короны, Калли считала лучшим ответом на любую угрозу заблаговременную информацию о том, откуда она может исходить. Это также чрезвычайно способствовало репутации королевы при дворе, где ее считали всеведущей. Особенно в тех областях, о существовании которых ей даже подозревать не полагалось.
— Пока больше ничего интересного, — ответила Калли, откладывая ежедневник, чтобы свериться с собственной записной книжкой.
Фелиция снова фыркнула:
— Получить от Магуса прямой ответ на вопрос труднее, чем вырвать зуб самому себе.
— Что верно, то верно, — согласилась Калли. — Покойники — и те издают более осмысленные звуки, если наступить им на брюхо.
Фелиция посмотрела на нее.
— Ты же не…
— Каждый имеет право на хобби.
— Ты отвратительна, Калли. Я бы снова отправила тебя на курсы магия, но у нас, к сожалению, закончились преподаватели.
— В последнего я просто влюбилась.
— Знаю. Он до сих пор трясется.
Фелиция упала на жесткий стул перед трюмо и уставилась на свое отражение в зеркале.
— Господи, — устало пожаловалась она, — прилично выглядеть с каждым днем становится все труднее. Я бы воспользовалась магической подтяжкой, но, спорим на что угодно, эти ведьмы из Академии в два счета меня раскусят. Тот крем с юга еще не привезли?
— Только что прошел таможню, — доложила Калли. — Очередной горшок дерьма.
— Никогда! — воскликнула Фелиция. — Я в расцвете сил! И до сих пор выгляжу молодой и красивой. При помощи небольших ухищрений. Как, по-твоему, не добавить ли еще мушку?
— Еще пара мушек — и люди решат, что у тебя оспа, — равнодушно откликнулась Калли. — А кто-нибудь попытается соединить точки, чтобы получилась картинка.