Его и так уже несколько раз выгоняли по гигиеническим соображениям. Но когда собака такая большая, ей нет нужды придерживаться строгих ограничений. Чанс погрузился в кухонный жар и чад, где вокруг котлов, горшков и медленно поворачивающихся на вертелах туш сновали повара. Ну, разумеется, под ближайшим столом развалился Чаппи. С самым счастливым видом он глодал цельную берцовую кость, разгрызая ее мощными челюстями в надежде добраться до мозга. Его довольное урчание устрашило бы любого, при ком не оказалось бы полного доспеха и сжатой обеими руками секиры.
Чанс вздохнул, подошел к столу, крепко ухватил Чаппи за мягкое ухо и безжалостно потянул. Пес уронил кость и выкарабкался наружу.
— Ай! Ай! Хулиган! Ладно, выхожу, только ухо отпусти, пока оно не вытянулось, как у зайца. Когда-нибудь я подам на тебя в суд за жестокое обращение.
— Не отпущу, — благоразумно ответил Чанс. — Потому что, если я это сделаю, ты нырнешь обратно, и мне придется все утро гоняться за тобой по кухне.
Пес ухмыльнулся:
— Как хорошо ты меня изучил! Ослабь хватку, черт побери! Ты его с корнями оторвешь! Куда мы идем?"
"— В главный двор, — ответил Чанс, неумолимо увлекая пса к выходу. — Шаман послал весточку, что хочет встретиться со мной по какому-то срочному делу.
— А нам обязательно туда идти? Он единственная тварь в округе, которая воняет хуже, чем я, а ведь он даже на рыбьих потрохах не валяется. Чего старому дурню понадобилось на этот раз?
— Понятия не имею.
— Согласен, — проворчал пес. — В ближайшее время у нас с тобой состоится подробная беседа относительно того, кто из нас тут главный.
Чанс отпустил ухо. Чаппи продолжал трусить рядом. Они направлялись на главный двор, придерживаясь одного из немногочисленных относительно прямых путей в замке. По мере приближения к внешним слоям строения маршруты становились менее запутанными. Люди улыбались и кивали квестору, а кто похрабрей — те даже останавливались, чтобы погладить Чаппи. Он энергично вилял хвостом, но подачки не выпрашивал, ибо чуял нависшую над ухом руку Аллена.