В прошлом различные предприятия в Хейвене не раз собирались заменить вечно недовольных живых рабочих на более покладистых мертвых, но дороговизна и сложность контроля над трупами всегда делала эту затею весьма непрактичной. Кроме того, никому не нравится иметь под боком зомби. Уж больно они противные.
Де Витты также предпринимали попытки использовать небольшие подразделения зомби, чтобы заставить докеров вернуться к работе, но бастующие всегда очень быстро разбирались с ними, используя партизанскую тактику, куда входили воровство, соль и вообще всяческая суета и беготня.
Нынче же произошло нечто вроде «революции»: впервые всю живую рабочую силу разом заменили на мертвецов, и численный перевес оказался отнюдь не на стороне докеров и их семей. Они понимали, что сражаются за свою жизнь, а после неминуемого поражения впереди у них только работные дома да уличный холод. Отчаянные времена порождают отчаянных людей, а Хок знал, как яростно бьются те, кому терять нечего.
Пока что супруги держались в тени.
— Честно говоря, соотношение сил мне не нравится, — вполголоса поделилась с мужем Фишер. — Даже если сбегутся все городские стражи до последнего стажера, нас все равно окажется меньше.
— Бастующие пока не нарушили никаких законов, — заметил Хок. — Это во многом простое выпускание пара. Демонстрация дает им ощущение, будто они что-то могут. Докеры наверняка понимают, что стража на подходе, и если они сорвутся, многие окажутся ранены, а иные и убиты.
Фишер хмыкнула:
— Ты веришь в это не больше, чем я. Они рвутся в бой. У них нет другого выхода.
Хок досадливо фыркнул:
— Если бы нас действительно интересовала справедливость, мы бы сражались рядом с ними.
— Не дави на психику. Если они сорвутся, им будет все равно, кого убивать.