Принцесса пролистала страницы, но везде было то же самое: «Мы все горим».
— Богохульство, — определил Ламент, и Фишер от испуга подскочила.
Он подошел неслышно и заглянул ей через плечо. Божий человек протянул руку за молитвенником, и Фишер была только рада отдать книжечку. Принцесса энергично вытерла руки о штаны, словно они могли запачкаться. Ламент открыл молитвенник и издал короткий возглас удивления. Рукописный текст теперь гласил:
«Добро пожаловать, Джерико Ламент. Мы ждали тебя». Это повторялось снова и снова.
— Интересно, — спокойно произнес Ламент.
— Это все, что ты можешь сказать? — поразилась Фишер. — Книжка пролежала запечатанной несколько столетий — и знает твое имя?
— Кто бы ни подстроил этот маленький трюк при входе, они не знают всего. Они не знают моего настоящего имени. Я ведь принял имя «Ламент», только став Пешеходом.
— Но теперь «Джерико Ламент» твое настоящее имя, — произнес далекий скрипучий голос. Твое старое «я» мертво. Ты убил его и стал тем, кто ты есть. «Ламент» — это все, чем ты теперь будешь, Пешеход.
Все мгновенно обернулись, но в огромной галерее никого не было. Фишер и Джерико отошли от скамей, чтобы присоединиться к остальным, оставив молитвенник на прежнем месте. У Хока в руке уже был топор, и они с женой встали спина к спине, готовые отразить любую беду. Сенешаль пытался смотреть во все стороны одновременно. Ламент оперся на свой посох и задумчиво нахмурился."
"— Похоже, мы тут не одни, — произнес он как бы, между прочим.
— Ну да, — отозвался Сенешаль.
— Здесь умерло много людей, — сказал Ламент. — Кровавая жертва.
— Тогда почему кровь течет до сих пор? — спросил Хок.
— Хороший вопрос, — откликнулся Пешеход.
Сказать ему больше было нечего. Все озирались, напряженно ожидая нападения, которое так и не последовало. На каждой стене мерцали дивные мозаики, изумляли прекрасные резьба и гобелены, изуродованные и перепачканные бегущей кровью.