Фишер быстро переместилась так, чтобы сражающиеся оказались между ней и собакой, и метнулась вперед, желая выхватить камень у Маркуса. Ее пальцы сомкнулись на запястье де Витта, но делец не сдавался, отчаянно пытаясь оторвать от себя ее пальцы. Чаппи заковылял к Фишер. Дэвид де Витт попытался ее ударить. Она отмахнулась тыльной стороной ладони, в которой был зажат меч, и Дэвид с воплем повалился в чулан, заливаясь кровью, хлеставшей из сломанного носа. Пес был уже очень близко на расстоянии прыжка. Поэтому Фишер торопливо занялась Маркусом.
— Черт, — пробормотал Аллен, тряся головой. — Черт, ну и мерзость же.
— Уловил, — проворчал Чаппи, также мотая башкой. — Будто кто-то засел у меня в мозгу и заставлял вытворять всякое. А сейчас я кое-кому откушу за это задницу.
— Успокойся.
Хок, наконец, опустил топор. Он взглянул на братьев де Витт.
— Сколько хороших людей погибло сегодня в гавани из-за вас? — прошептал Хок. — Сколько покалечено или избито так, что мочится кровью? Сколько семей умрут от голода только потому, что вы отняли у них рабочие места, заменив живых своими вонючими зомби? Вы, де Витты, — хуже наемных убийц.
Он занес топор для смертельного удара, и Маркус завизжал. В единственном холодном глазе капитана он не увидел и намека на возможное милосердие.
Фишер моментально оказалась рядом с Хоком, и хотя не прикоснулась к нему, голос ее прозвучал прямо у него в ухе.
— Не делай этого, Хок. Они оба заслужили смерти, но вот что я подумала: если де Витты умрут прямо сейчас, порт будет парализован на несколько месяцев, пока наследники прекратят, наконец, оспаривать завещание. Ты же знаешь, как в этом городе обожают судиться. Ни работы для докеров, ни еды для города. Если де Витты погибнут сию минуту от нашей руки, пострадают невинные.