Да, накал ненависти понемногу схлынет, но никогда не остынет полностью. Грайв и другие «доброжелатели» наверняка позаботятся об этом."
"Второе — я так и не выяснил, кто я такой, и что, чёрт побери, произошло несколько циклов назад. Этот вопрос повис надо мной, словно стотонный клинок, острие которого смотрело мне в макушку. Что я сумел выяснить, так это то, что я натворил нечто ужасное. Но так ли это на самом деле? Мог ли Аксель врать? Легко. Возможно, всё совершенно не так, как он говорил, а для меня сочинил сказку о моих «прегрешениях»…
Третье — в голове вертелось название некого поселения, что сорвалось с губ Акселя.
И четвёртое и самое насущное — я находился посреди Пустоши! Там, где неожиданная опасность могла подстерегать за каждым холмом. Об этом месте ходили мрачные слухи один страшнее другого. Даже опытные копья с сильными Восходящими старались не приближаться к этим местам, считая их проклятыми.
Руна Красноглаза сломана, Аксель постарался, и починить её не выйдет, для этого требовался навык артефактора. Даже в грассе не было таких умельцев, и Сирилу приходилось время от времени собирать треснувшие руны и отправлять их далеко на север для ремонта.
Само собой, что такой возможности у меня нет. Запас Звёздной крови тоже не радовал. Я использовал двенадцать из девятнадцати капель. Семь капель — всё, на что я мог рассчитывать. Всего одно использование Лозы, и я опустею.
Из оружия у меня имелся только небольшой нож на поясе и всё. Хоть руки Аксель вылечил, иначе было бы совсем плохо.
А вот что действительно мне не нравилось, так это расстояние. Вингер оказался настолько стремительным, что успел унести меня на сотню километров от Туманных гор. По пути я видел несколько длинных и глубоких каньонов, словно огромные загнутые когти гигантского существа вспороли твердь Единства на многие десятки километров.
— Соберись, Нейт, — подбодрил я сам себя. Звук собственного голоса придал уверенности. Развернувшись в сторону Туманных гор, я двинулся вперёд. Сначала медленно, но с каждой минутой всё быстрее. Аксель зарастил мои раны, так что чувствовал я себя относительно хорошо. Ничто не болело, тело слушалось.