Система Восхождения дала лишь косвенные подсказки. Она показала, что человек являлся представителем Народа Пустыни и относился к женскому полу. Внутри меня блеснула ужасная догадка. Кажется, я понял, кто находился под ворохом тряпья. Догадка оказалась настолько нереальной, что даже я не поверил, что это правда.
— Просыпайся, — громко сказал я, но не стал подходить ближе. Командир пограничников упомянул о ноже.
Ворох тряпья шевельнулся. Блеснул короткий клинок из странного желтоватого металла и тут же вонзился в дёрн сочной травы.
— Натаниэль, — с трудом попадая в звуки, прошипело нечто передо мной. Голос казался странным, словно вибрирующим и весьма неприятным. Ощущалось в нём нечто болезненное.
— Я перед тобой, — сказал я и присел на корточки, чтобы лучше видеть незнакомку.
Послышались странные булькающие звуки и хрип. Последний слышался, словно из пасти умирающего хищника.
— Натаниэль? — уже с вопросительной интонацией спросила незнакомка. Она говорила неестественно для моего уха. Гласные растягивались намного сильнее, так что получалось «Ната-а-ани-иэль»
— Да, это я.
Куча тряпья пришла в движение, будто под одеяло пустили небольшое, но активное животное.
— Стигмат, ты обещал.
Незнакомка из Народа Пустыни вырвала клинок из дёрна и ещё раз требовательно вонзила его обратно. Даже под ворохом ткани я видел, что незнакомку трясло крупной дрожью, а руки дрожали.
— Нейт, что происходит? — спросила меня Нира.
— Происходит то, что мне лучше вообще молчать. Слишком часто мои обещания и порывы доводят меня до беды или неприятностей.
Пришлось рассказать Нире о том, как во время отражения одной из волн червивой мерзости ко мне подошла юная воительница из Народа Пустыни и предложила воды из кувшина. Выглядела она напуганной и понимала, что не переживёт следующего дня. Даже Восходящие тогда мёрли, словно мухи, что говорить о юной воительнице без капли Звёздной Крови.
— И ты пообещал ей стигмат, — осознав, сказала Нира.
— Да. Я хотел её приободрить и дать надежду, — сжав зубы, сказала я.
— Ну… Нейт… Поздравляю, ты нашёл себе проблему. Теперь героически её решай.
— Обязательно героически? — попытался пошутить я, но понимал, что мой голос не содержал веселья.