– Что же тебе на месте не сидится-то?
– Здесь есть вода? – проигнорировала я его стенания.
– Виктор, дай ей воды.
– Там у бревна фляга стоит, – отозвался советник."
"Тьфу, бестолковые какие!
– Мне много воды надо. Ручей есть рядом или река?
– Вон там в двух шагах ручей течет. – Виктор кивнул в направлении ближайших к нему кустов и тут же ехидно поинтересовался: – Грехи тяжкие смывать пойдешь?
– Нет, кровь, – с убийственной честностью ответила я, скрываясь в густых зарослях.
– Ты кого-то загрызла по дороге? – высказал он догадку мне вслед.
– Пока нет, но скоро, наверное, это сделаю.
Ручей оказался маленьким и неглубоким, с холодной, кристально чистой водой. Я поискала на берегу местечко поудобнее и устроилась, чтобы обработать свою первую (и, надеюсь, последнюю) боевую рану. Руку дергало все сильнее, начиная от кончиков пальцев и до плеча, оставлять ее на самотек не следовало. Целитель я или кто, в самом деле?
Я сняла куртку и кофту, оставшись в одной тонкой майке, и зябко поежилась.
Сзади раздались тихие шаги. Вот зараза! Надо было сказать, что мыться пошла, чтобы не лезли. Теперь объясняться придется, не дай бог.
Я поспешно накинула на плечи куртку, усиленно стараясь делать вид, что умываюсь.
– Не стоит ходить одной, уже темнеет, упырей распугаешь… – начал отчитывать меня Виктор, но как-то сразу подозрительно замолчал.
– А что ты так за них беспокоишься? – полуобернулась я и тут же уткнулась взглядом в свою окровавленную кофту, брошенную на самом виду. Советник на нее-то как раз и смотрел. Тьфу, надо же было забыть!
– Что случилось?! Ты ранена? – подлетел он ко мне.
Я шарахнулась в сторону. Еще не хватало, чтобы он меня почти раздетой увидел.
– Нет, все нормально. Уйди, Виктор, не видишь, я занимаюсь гигиеническими процедурами.
– Нет, не вижу, – не поверил он, хватая меня как раз за раненое предплечье.
Руку окатило огненной волной сверху донизу, даже голове немного досталось. Я сдавленно охнула, потому что на полноценный вскрик дыхания уже не хватило, и завалилась на левый бок.
Виктор поспешно отпустил меня, уставившись сначала недоуменно, а потом с ужасом на свою окровавленную ладонь.