– Не хочу, чтобы книга попала в руки к этой крокодилке безмозглой!
То, что на месте костра, который послужил мне местом сожжения невинно пострадавшей книги, теперь зияла огромная черная яма внушительных размеров, я пока еще не видела.
– Могла бы и спросить в конце концов, как это делается, раз уж решилась на такое безумство!
– А ты что, знаешь?!
– Представь себе, да! Ты же сейчас чуть не разнесла пол-лагеря к чертовой матери! – И он толкнул меня к месту катастрофы. – Вот бы радость была для наших врагов.
Кащей нависал надо мной нерушимой стеной, пока я разглядывала черный котлован, но я сдавать свои позиции тоже не собиралась, хотя и чувствовала себя под его взглядом как мышонок под занесенным веником. Виктор в сторонке втаптывал в землю дымящийся плащ (меня спасать, оказывается, небезопасно) и ехидно посматривал на страшную расправу над чокнутой ведьмой. Так же во все глаза на нас таращились солдаты, не осмеливающиеся подходить близко, мало ли что.
– Я знаю, что достала тебя хуже сорняка в огороде! – выпалила я. Жгучая обида нахлынула неудержимой волной. – Не волнуйся, тебе недолго осталось меня терпеть. После боя я точно избавлю тебя от своего присутствия: или уеду, или…
– Ты не будешь в нем участвовать!!! – окончательно вышел из себя Александр.
– Буду!
– Я сказал нет!!!
– А я сказала да!!!
Кажется, мы готовы были подраться. Не удивлюсь, если благодарная публика еще и ставки делать начнет. Интересно, за меня хоть пятак поставят?
Я скрестила руки на груди и гневно сверлила князя взглядом, не терпящим возражений. Меня сверлили не менее яростно.
– А ну прекратите немедленно! – снова влез со своей миротворческой миссией Виктор. – Вы с ума сошли?! У нас бой на носу, а вы устроили тут разборки, как петухи на заборе!
– Действительно, Александр, остынь, – решил вмешаться Степан.
При этом Степан хитро мне подмигнул. Я сразу почувствовала себя увереннее. Есть и на моей стороне добрые люди.
– Да, нам не помешает маг! – рыкнул Александр. – Но я не могу позволить, чтобы ОНА участвовала в этой войне.
– Это еще почему? – не сдавалась я, вконец расхрабрившись.