А если это любовь?

Его многострадальная спина оказалась совершенно не готова к нагрузкам, которые он не рассчитал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Два дня… и две чертовы ночи ему потребовалось, чтобы оклематься. Лишь утром понедельника Родион понял, что готов встать. Нет, боль все еще зудела где-то на подкорке, но ноги слушались. Можно было и в офис. Он тихонько поднялся. Сделал несколько шагов. Довольно кивнул и пошел собираться. Теперь-то зная, как плохо ему может быть, нарушать предписания врачей не хотелось.

Поэтому особенно он не геройствовал. Даже зубы чистил сидя на специальном стульчике, чтобы не напрягаться лишний раз.

Похромал в гардеробную. Оделся. Окинул себя критическим взглядом. За время болезни он здорово похудел. И поэтому костюм сидел далеко не так идеально, как должен был.

– Ты ходишь! – услышал изумленный голос за спиной.

Запнувшись всего на секунду, Мурадов затянул узел на галстуке и поймал взгляд Дарины в зеркале.

– Ну, да. А ты что подумала?

Ну, попустим, что она подумала, было ясно.

Он, может, специально и подыгрывал ей, чтобы… Ну, чтобы убедиться, что она и впрямь готова с ним. Любым.

– Ничего. Я просто боялась, что ты с этим не сможешь смириться.

– А ты бы? Смогла?

– Да.

– Понимая, что с паралитиком у тебя не будет ни секса, ни детей?

– Постой-постой… Ты сейчас что? Меня запугать пытаешься?

– А это вообще возможно? – усмехнулся вдруг Мурадов, чувствуя, как их окутывает тонкой невесомой паутиной нежность.

– Нет! – робко улыбнулась Дарина в ответ.

– И дети у нас, кстати, могут быть. Я узнавала, что можно произвести забор спер…

И опять. Опять он не дал ей договорить. Поцеловал. Жарко, сладко, чувствуя то самое тлеющее тепло в животе, которому что-то пока мешало вспыхнуть обжигающим пламенем.

– Ну, уж нет. Когда черед дойдет до детей, я буду принимать самое активное участие в процессе.

– Ладно. Ну, это ведь еще не скоро, да? – забеспокоилась Дарина.

– В каком смысле? – он немного напрягся.

– Ну, мне хотелось бы окончить институт.

– А… Ну, да, – хмыкнул и отвернулся к обувным полкам, чтобы не показать своего беспокойства. Потому как у них были проблемы, посерьёзней всяких институтов. И как ей об этом сказать, Мурадов пока не знал.

– Родион…

– М-м-м?

– А у нас теперь все иначе? Правда?

Оттягивая время для ответа, Мурадов уселся, чтобы обуться. Дарина тут же опустилась рядом с ним на пол и потянулась к шнуркам. Привычная злость вспыхнула за грудиной.