Потому что, когда болела или готовилась к школьным контрольным, не могла «выйти на работу», требовала зарплату. Ведь больничные и командировки должны оплачиваться.
Лиля радовалась тому, что у мамы нашлось занятие, которое увлекло и точно новых сил добавило.
Станислав говорил:
– Вот и без кошки обошлись.
Они раньше подумывали, не взять ли котенка, чтобы у бабушки, чьи внуки подросли, развлечение появилось.
Анна Прокопьевна, встречаясь со своими друзьями и подругами, высказывала мысли, отдающие диссидентством.
Экзаменатор
Алла мысленно чертыхалась: это был самый нудный тип ухажера. Селиверстов Константин Петрович, очевидно, полагал, что главные качества женского характера – это материнская отзывчивость, вселенская жалость и гипертрофированная чуткость. Если девушке три часа плакаться, как ты одинок, не понят и не оценен, то она расчувствуется, раскроет объятия, прижмет тебя к пылающей груди… Ага, как же! Еще и пуговицы на блузке сама расстегнет.
"Константин Петрович, хоть тебе и тридцать с хвостиком (похоже, что хвостик до пятидесяти дотягивает), ты так и не понял, что женщины матерински жалостливы:
а) к богатым и успешным;
б) к неотразимо привлекательным;
в) к объектам неразделенной любви;
г) к уродам, калекам и прочим судьбой обиженным;
д) к солдатам, идущим в последний и точно смертный бой;
е) к мужьям подруг и сестер;
Алла задумалась: после «е» пункт «ё» или «ж»? Вопрос был странен, потому что именно Константин Петрович Селиверстов на своих лекциях имел привычку через каждые пять минут систематизировать – а)… б)… в)… От этого лекции не становились вразумительнее или понятнее.
Что собой представляет эта профессия, она не знала, когда заканчивала школу и доводила родителей до белого каления: хочу быть искусствоведом, и никаких гвоздей.