— Товарищ майор, нужно доложить и ждать боевого распоряжения, — объяснил мне Ломов.
— Знаю. Дождёмся уже на запуске. Там пацаны в окружении.
— Нельзя! В Кандагаре такое не любят. Нужно всё согласовывать.
— Докладывайте, а мы запускаемся.
Глава 17
Стоял гул от работающей вспомогательной силовой установки. Мы приступили к запуску левого двигателя. Едва начали расти обороты, как винты вертолёта стронулись с места и начали раскручиваться. Ми-8 ожил.
— Коверкот, 102-му, информация есть? — спросил я в эфир.
— На Мирвансе молчат, — ответил руководитель полётами, называя позывной аэродрома в Кандагаре.
Время тянулось. Каждая минута — снижение шанса вытащить группу.
В кабину заглянул майор Липкин, который уже надел гарнитуру и коричневый подшлемник. Он нагнулся, чтобы докричаться.
— Саныч, там реально тяжело. Они не вывезут. Я когда на свой Центр Боевого Управления доложил, там все в шоке были. Говорят, такого быть не может, но сразу дали команду выдвигаться.
— А у меня в Кандагаре почему-то до сих пор проверяют, согласовывают.
В этом и была проблема моей эскадрильи. Мы были официально в составе кандагарского полка, и все действия должны были согласовывать с командиром. То есть, были приданы 681-му отряду на словах."
"Обороты несущего винта достигли расчётных. Оборудование на борту уже полностью в работе. К взлёту готовы, но разрешения так и нет.
— Коверкот, 102-му.
— 102-й, пока нет добра на вылет. Оценивают обстановку, — с ходу ответил мне руководитель.
Я посмотрел на лётчика-штурмана.
А ведь мой ведомый — командир второго звена, ни разу не летал в кромешной тьме в эпицентр боестолкновения. Да и пара Ми-24, которая будет прикрывать, не выглядит сплавом уверенности и опыта.
Очередной выбор опять предстоит сделать мне. Поступить по закону или по совести.
— Максим, тебе координаты группы дали? — спросил я.
Лейтенант дёрнулся, и несколько капель пота разлетелись во все стороны. Бортовой техник Заур Бакаев тоже не выглядел глыбой. Что-то шептал себе под нос, щёлкая пальцами.
— Да. Так точно! Курс отхода 100°, подлётное время 13 минут, — протараторил Максим.
— Хорошо. Секундомер, — ответил я, готовясь выйти в эфир. — Коверкот, 102-му, мы взлетаем.