Меня колотило от ненависти к себе, к Луизе и к этим здоровякам, так легко согласившимся избить слабую девушку. А еще тошно. Противно, что я так их умоляла! Развела тут слезы с соплями. В конце концов, сама во всем виновата. Замахнулась на шиага — получи. И ведь он меня спас. Спас… Не понимаю. Почему?
Передернув плечами от отвращения, я повторила:
— Не нужно мне помогать. Я помню дорогу.
На негнущихся, непослушных ногах я вышла из темницы и направилась к лестнице.
Никогда. И ни перед кем больше не буду унижаться.
ГЛАВА 8
На следующее утро, как ни странно, не было апатии. Так бывает иногда: после стресса или сильного эмоционального взрыва наступает опустошение. Однако меня переполняла злость. Злость, решительность и уверенность. А еще отвращение. Уже не к самой себе, нет. Ко всему этому месту, к преподавателям, слугам, которые, как выяснилось, если понадобится, вполне могут взять на себя роль палачей.
Возможно, до моего появления это наказание в академии ни разу не применялось. Зачем, если все невесты взирают на шиагов восторженно? Они не то что руку поднять — любое хамство с их стороны воспринимают как божественное откровение. И уж точно не решатся спорить."
"Разве что наказать за попытку одной невесты навредить другой? Неужели тоже плетью? Они все здесь рехнулись.
Первые два занятия, которые вели гарпия и Луиза, я почти не слушала. Зря, наверное. Луиза могла сказать что-то дельное. Кажется, даже на самом деле говорила. Только я продумывала план побега. Не собираюсь больше здесь оставаться. Нужно сбежать как можно скорее!
Теперь, когда прием состоялся, наконец должно появиться свободное время, чтобы все разведать и подготовить.
Третье занятие, поставленное сегодня вместо танцев, оказалось кое-чем новым.
— Прием прошел, — объявила полноватая преподавательница, представившаяся леди Олейной. — Спешная подготовка к нему осталась позади, а значит, теперь мы можем вплотную заняться вашим обучением.