Акулов прочистил горло:
— С Кулебякиным что-то случилось?
— Все в порядке. Но лучше, чтоб вы приехали.
— Прямо сейчас?
— Я думаю, да.
Прапорщик звонил из помещения дежурной части — было слышно, как работает рация и орёт в камере какой-то алкаш. Как бы тихо он ни говорил, но есть шанс, что Кулебякин может услышать. Значит, лучше не спрашивать, какая возникла необходимость. Ночью, когда Андрей привёз задержанного, помдеж произвёл благоприятное впечатление. Служака старой закалки, который не умеет брать взятки и валить проблемы со своей головы на здоровую.
— Хорошо. Буду минут через сорок.
Андрей положил трубку первым и поплёлся принимать душ.
Горячей воды долго не было. Из смесителя лилась прохладная водичка, подходящая для июльского вечера, но совершенно неуместная декабрьским утром. Потом ударило почти кипятком, словно где-то проснулись сантехники.
Голову мыть не стал, не было времени сушить волосы. Стоял, держа душ в руке — до сих пор не мог привыкнуть к специальному кронштейну, который появился, пока он был в тюрьме.
В тюрьме… Меньше пяти месяцев прошло с момента освобождения, ещё и уголовное дело против него «не закрыто», а кажется, что минули годы. Правильно сделал, что не стал брать длительный «реабилитационный» отпуск, а сразу окунулся в работу. Тому подтверждением и нынешнее самочувствие — не столько физическое, сколько моральное, — и недавняя история с сестрой.
Вспомнил свои ночные фантазии. Вот именно — теперь это казалось фантазией, а не версией. То, что он напридумывал, случается в книгах и фильмах, но только не в жизни. Действительность всегда скучнее, бледнее и страшнее, чем авторский вымысел. Если взять подлинный случай из оперской практики и описать его так, как происходило на самом деле — книга окажется невостребованной.
Андрей выключил воду, вытерся. Посмотрел в зеркало: не худо бы побриться. С сомнением потёр подбородок. Ладно, сойдёт! В театр сегодня идти не придётся. Да и время уже поджимает.
Он думал, что придётся готовить завтрак самостоятельно, но мама, оказывается, не легла, хлопотала на кухне.
— Ты очень спешишь?
— Как всегда.