Когда Андрей начинает его отдирать, она открывает глаза.
Смотрит на него вопросительно.
Он разрезает верёвки. Бормочет:
— Зато мне теперь не надо ломать голову, как тебе все объяснить.
— Что? — не понимает она.
— Говорю, что в каждой ситуации есть что-то хорошее.
— А ты почему голый?
— Я загорал…
Чуть успокоив, он оставляет Викторию в комнате и выходит в коридор.
— Как она? — спрашивает ББ.
— Без травм. Думаю, обойдётся.
Оба смотрят на Лапсердака. Тот пытается делать вид, что до сих пор не очухался, но напряжение слишком велико для его актёрских способностей. Он начинает дрожать; когда тряска становится слишком заметной, открывает глаза.
— Добрый вечер, — улыбается Андрей. — Сейчас ты нам кое-что расскажешь. Где Ольга?
— Я ничего не скажу.
— Сомневаюсь…
Он говорит все. Это занимает какое-то время, но результат того стоит. Именно для того, чтобы его добиться, ББ с Акуловым и не торопились открывать дверь. Одно плохо: все-таки не удалось уберечь Викторию от неприятной сцены.
— Надо спецов вызывать, — говорит Катышев. — Тех четверых отморозков нам двоим не уделать.
— Вызывай.
— Пойду звонить.
Усталости Акулов не чувствует. Она копится внутри, дожидаясь, пока он управится ещё с одним делом.
Вскоре Лапсердака увозят. Два сержанта ведут его под руки. В дверях он упирается, оборачивается и кричит:
— До встречи, Акулов! До свидания! Увидимся!
— Нет, — Андрей достаёт папиросу, — хватит. Не до свиданья. Прощай.
Санкт-Петербург
Январь-июнь 2002 г."