Истолковать это можно было и как зависть, и как удивление мизерной суммой.
— Надо чего-нибудь или просто так позвонил, поболтать?
— Кое-что надо…"
"— Конечно, просто так ты не позвонишь! Все вы, москали, одинаковые.
— А вам, хохлам, лишь бы за чужой счёт по межгороду потрепаться.
— Дык, земляк, скучно! Ну, говори своё дело.
— В восемьдесят седьмом году вашим горсудом за мокруху был осуждён такой Гмыря Ярослав Ростиславович, шестидесятого года, уроженец Ленобласти. Тринадцать лет парню дали.
— Земеля, где я, а где восемьдесят седьмой год? Думаешь, сохранились архивы? Ох, ну ты и сел мне на шею!
— На вас, хохлов, пожалуй, сядешь.
— Шо верно, то верно. Приятно послушать. Говори дальше, или у тебя все?
— Если достанешь судебное дело — посмотри, кто у него был в подельниках.
— А як же!
— Все.
— А если ты не мент, а злыдень какой-нибудь? Я шо, вижу, с кем бачу?
— Так ведь по голосу слышно!
— Голос можно подделать…
Перед тем как выйти из кабинета, Акулов взял с полки справочник «По ту сторону закона» — общедоступное издание, восемь лет назад выпущенное крупным тиражом.
Долго искать не пришлось. На двадцать второй странице он увидел рисунок, совпадающий со сделанным Ольгой.
В комментарии говорилось:
«Проход через Кресты — побывавшие в следственном изоляторе № 1 Ленинграда (Санкт-Петербурга). Корона говорит о том, что её владелец нарушал режим содержания, был в конфликте с администрацией, претендует на лидерство в уголовной сфере».
* * *Иван Иванович Калмычный и адвокат Вениамин Яковлевич Трубоукладчиков пили чай и беседовали, когда секретарша доложила о приходе Акулова.
— Пропускай, — велел Калмычный, и адвокат положил руку на его локоть:
— Не переживай, Иваныч, все будет нормально.
— А если он много знает?
— Он не может знать много. Может только догадываться.
Акулов вошёл. Калмычный поздоровался и предложил ему сесть. Андрей занял стул в конце стола для совещаний. Калмычный сидел на своём обычном директорском месте, адвокат рядом с ним, сверля Андрея грозным взглядом из-под мохнатых бровей.