— Да всё, проиграл ты, — заключил мастер, отступая, и на меня с интересом посмотрел: — что за техника? Кто обучал?
— Вин–чун, — отвечаю, что в голову взбрело. — Мастер Ип Ман обучал. Меня и Брюса Ли вместе.
— Ого, иноземщина?
— Ага, из Китая приезжал мастер и жил у нас на чердаке в поместье, — не могу уже, жрать хочется.
А этот смотрит с таким серьёзным видом. А затем кричит своему коллеге мастеру:
— Эй, Млад! Кажется, я нашёл, кто может твоих чемпионов побить!
— Ну–ка, показывай, — идёт сюда шкаф, который другими шкафами с четвёртого курса руководит.
Мощный двухметровый дядька буквально нависает надо мной с саркастической улыбкой.
— Этот? Да не смеши.
— В третьем лице о присутствующем не говорят, — укорил я, сделав замечание.
— Чего сказал? — Опешил верзила и посмотрел на меня пристально. — Странный ты какой–то. То ли нарываешься, то ли просто дурак.
— Всё, Млад, не кипятись, парень способный, — отодвигает деликатно того наш классный.
— Посмотрим, — бросает Млад угрожающе и уходит к своим.
— Ты его не зли, — шепчет мне деловито Благояр. — С ним ласково надо, как с барыней.
В строю снова смешки пошли, но уже не в мой адрес.
Наконец, и у нас тренировка началась уже по делу. Ничего особенного, поделились на группы. Одни на снарядах, другие с палками упражняются. Здесь уже я не стал выделываться. На деревянных мечах с напарником сражаюсь сдержанно, без закидонов. А Благояр всё посматривает хитро. В итоге подошёл и поинтересовался:
— Дрался уже?
— Да, было дело, — отвечаю, не особо горя желанием хвастаться.
— Мечом владеешь, а луком?
— И копьём, и щитом, — отвечаю со вздохом, лениво отмахиваясь от соперника.
— Ты ж это… барин, зачем тебе ратное дело? — Пристал витязь, будто ему заняться больше нечем.
А взгляд такой хитрый, будто подловить меня на слове хочет.
— Вообще–то я уже на половцев с князем Вячеславом сходил, — отвечаю и случайно по рёбрам сопернику даю.
— Ау! — Визжит тот, роняя палку.
— Слабак! — Кричит на него мастер и пинком под зад выгоняет прочь, а затем мне ласково: — не брешешь?
— Нет, почти вся моя дружина на Калининских топях и полегла.
Взгляд у мастера аж почернел. В лице мужик переменился.
— А кто там воеводой был, знаешь? — Спросил испытывающе. И показалось, что сейчас мне в морду прилетит!
— Хотомир, — выдавил я и опустил голову, добавляя: — погиб он.
— Знаю, это друг мой, — произнёс Благояр с болью.