В трубке послышалось чавканье, и я воскликнул:
– Простите, связь плохая, почти ничего не слышно.
Чавканье исчезло.
– Извини, Ваня, – смущенно сказала Нора, – Орест испек какие-то штучки. С виду похожие на чипсы, тоненькие, жутко вкусные. Я съела, наверное, килограмма два, остановиться не могу.
Я почувствовал спазмы в желудке, очень захотелось есть.
– Ты приезжай домой, – велела Нора, – пообедаешь – и к новым свершениям."
"Я улыбнулся, Норина интуиция просто поражает, она понимает настроение собеседника мгновенно.
Едва я открыл входную дверь, как в нос ударили восхитительные ароматы. Я принюхался: пахло жареным мясом, пирогами и чем-то острым.
Рот мой наполнился слюной.
Из коридора с веником наперевес вылетела Муся.
– Иван Павлович! – запричитала она. – Бедненький! Устал-то как! Весь бледненький, прямо синий, на ногах не стоите.
Она меня толкнула, я помимо воли оказался на пуфике.
– Виданное ли дело, столько работать! Кофейку небось ни разу не выпили! Идите в ванную, ручки помойте, костюмчик скидавайте, рубашечку тоже, я ее постираю!
Я попытался оказать сопротивление:
– Мне еще по делам ехать.
– Ужас! Этак вы себя убьете! Надо отдыхать побольше.
Она пошла за мной в ванную и стала контролировать процесс омовения рук.
– Мыльцем потрите, теперь щеточкой.
Я молчал, сцепив зубы. Назойливость прислуги начинала меня раздражать.
– Волосы причешите, вихор торчит, – заботливо посоветовала Муся.
Я глянул в зеркало. Действительно, пора в парикмахерскую.
В столовой сверкали приборы. Нора, восседавшая во главе стола, хмыкнула:
– Тебе вымыли руки?
– Муся очень старательная, – осторожно ответил я.
– Угу, – кивнула Элеонора, – прямо оторопь берет.
Но тут домработница внесла суп, и хозяйка замолчала.