Даже в корчме «Тарас Бульба», куда меня на днях насильно приволок Макс, не подавали ничего подобного.
Впервые мы с Норой молчали за столом. Просто быстро орудовали ложками. Муся, сложив на огромной груди окорокообразные руки, с умилением наблюдала за нами, изредка говоря:
– Иван Павлович, не торопитесь, никто у вас ничего не отнимет. Если пожелаете, еще супчику налью.
На второе подали мясо. На мой взгляд, нет ничего лучше, чем кусок правильно пожаренной вырезки, без разницы чьей, говяжьей или свиной. Но, к сожалению, даже в дорогих ресторанах ее не всегда готовят хорошо.
Я слопал четыре куска. На меня навалилось сонное оцепенение, в голове не осталось ни одной мысли, и я, нарушив все правила приличия, с наслаждением зевнул.
– Вот и ладненько, – одобрила Муся, – после обеда положено отдохнуть, главное, режим, а вы его не соблюдаете, о здоровье совсем не заботитесь, нервы не бережете. Сейчас еще сладкое покушаете, и на боковую. Отчего казак гладок? Поел – и на бок!
– Вы еще что-то на обед сготовили? – слабым голосом осведомилась Нора, стараясь разлепить склеивающиеся веки.
– Конечно, – кивнула Муся, – надо мяско сладким заесть. Сахарные трубочки со взбитыми сливками!
На столе, словно из воздуха, возникло блюдо с нежными пирожными.
– Что-то мне не хочется, – протянула Нора.
– А вот только попробуйте.
– Нет, нет, потом.
– Ну хотя бы крохотный кусочек!
Нора взяла трубочку, отщипнула кончик, отправила в рот и прошептала:
– Вкусно очень. Но если я сейчас проглочу ее, она у меня через уши вылезет!
– Неужели не понравилось? – чуть не зарыдала Муся.
– Замечательно, – призналась Нора.
– Тогда чего отложили?
– Не лезет, я есть больше просто не могу.
– Неправда, – убивалась Муся, – человек завсегда кушать готов, он же не животное!
Я постарался скрыть улыбку.
– Орест Михайлович! – в полном отчаянии завопила Муся, так что в буфете зазвенели фужеры и рюмки. – Сделайте милость, подойдите на секундочку, извиняйте, коли от дел вас отвлекаю.