В том доме родственники этого одноклассника живут — тетка, бабушка. Эту бабушку Сигизмунд век не вспоминал, а в этом сне вдруг ясно вспомнил.
Бабушка одноклассника поит их чаем. Печка топится. Тетка однокласника с ними сидит, Сигизмунда про учебу расспрашивает.
А он, Сигизмунд, ерзает. На электричку пора уже. Поехал–то Сигизмунд с приятелем дома не спросясь. А тетка одноклассника все говорит и говорит. И бабушка тоже к ним подсаживается. Очень неуютно Сигизмунду. Пора уже на электричку. Дома и так ругать будут."
"А за окном темень.
И вдруг Сигизмунд понимает, что за окном — открытый космос.
Он подходит к окну. Рама крашеная, между рам грязная серая вата, усыпанная пыльным конфетти — а за двойными утепленными окнами в бесконечной пустоте медленно проплывают разные небесные тела, как их обычно в кино показывают.
Он оборачивается к комнате. Ему предлагают еще чаю. В комнате не хотят смотреть на окно.
Сигизмунд берет чай. Что–то давит на него.
Глава пятая
Проснувшись, Сигизмунд обнаружил, что в комнате светло. Инфернальной бабушки одноклассника не было и в помине. За бледным окном имелись: детский садик, голое дерево и две нахохлившиеся вороны. А также воронье гнездо, свитое из разного подручного дерьма. Очень Сигизмунда это гнездо смешило. Однажды в субботу целый час потратил. Вооружившись морским биноклем, рассматривал гнездо. Интересно, из чего в городе вороны его вьют.
Сушняк Сигизмунда томил страшный. Еще одно доказательство того, что он не в космосе.
Вспомнил, что с вечера питье заготовил. Для девки юродивой да хворой. Он тут и сам стал юродивым да хворым.
Побрел на кухню. Долго пил. Спохватился — сколько времени? На работу надо отзвониться. С Федором договориться. Проблемы какие–то у Федора с третьим гальюном.
На работе телефон молчал гробово. Никто не снимал трубку. Поувольняю бездельников!
Позвонил Людмиле Сергеевне. Недовольным тоном осведомился, не объявлялись ли сотруднички. Людмила Сергеевна с легким удивлением сказала Сигизмунду:
— Так суббота же сегодня, Сигизмунд Борисович.
Сигизмунд извинился.
— Совсем заработался, — неискренне сказал он.
— Да пожалуйста–пожалуйста, — простила его Людмила Сергеевна.
Так. Первый шаг в юродство сделан.