Морж, 36 лет, мужской, Петербургской, высшее, выдано 34–м отделением милиции города Ленинграда… — Нии…
И снова изобразил кормящую.
— Айзи, — сказала девка уверенно. И показала живот, будто у беременной.
— Точно, — согласился Сигизмунд. Прокрутил автоответчик, дал прослушать первую запись. — Азя.
— Айзи, — поправила Лантхильда.
Разговор с матерью закончился. После гудков раздался недовольный голос Натальи. Сигизмунд поежился.
Лантхильда показала на автоответчик, откуда взывала — «алло, алло» — бывшая половина Сигизмунда.
— Хво?
Это «хво» она произносила как записная хохлушка. Иной раз даже начинало казаться, что она изъясняется по–украински, так бойко она «гыкала». Но потом опять принималась гнусавить и присвистывать.
— Это Наталья, — мрачно сказал Сигизмунд.
— Этонаталья? — Белесые брови девки подскочили.
— Нии. На–талья.
— Наталья, — повторила девка вполне удовлетворительно. — Хво ист со Наталья?
Надо же, поняла!
Сигизмунд с рычаньем махнул рукой. Мол, быльем уж поросло.
И это тоже до Лантхильды, вроде бы, дошло. Сообразила, что он на нее не сердится.
Взяла его за руку, ластиться стала.
Именно поэтому Сигизмунд догадался, что девка натворила что–то еще. Хво же она натворила?
Глянул на нее ободряюще. Семь бед — один ответ.
— Ну, — произнес он, — хво, девка, колись.
Лантхильда медленно покраснела. Неискусно попыталась перевести разговор на другую тему. Объяснять стала, что она, Лантхильда, — «хво», а он, Сигизмунд, — «хвас». И кобель «хвас», надо же.
— Нии, Лантхильд, ты мне зубы не заговаривай.
Сигизмунд стал осматриваться по сторонам. Ничего особенного не обнаружил. В «светелку» заглянул. Вроде бы, все в порядке. В большую комнату сунулся. Все подушки–рамочки–статуэточки на местах. Интере–есно…
На кухне побывал. Все нормально.
Лантхильда взволнованно ходила за ним. Что–то говорила без умолку. Он схватил ее за плечи, тряхнул. Речь к ней обратил.
— Ну, где напакостила?
Лантхильда вздохнула и направилась в его, Сигизмунда, комнату.
Ага. Понятно. В блокноте недоставало листов. Штук десять выдрала. Два оставила. Великодушно.
Туалетная бумага, что ли, кончилась?
Судя по девкиному виду, этим провинности не исчерпывались. На карандаш кивнула. Карандаш был затуплен.