— Ну, скандинавы — они же нажираются до положения риз…
— Ага. Скандинавы.
Но Сигизмунда было уже не остановить.
— У папашки этой бабы два сейнера. Треской и селедкой занимаются.
— Тараканов на сейнерах морить подряжался?
— Каких тараканов… Знаешь, у них поговорка есть: «Тот не мужчина, кто не участвовал в Лофтзеендском лове трески».
— Вот и получается, что кобель ты.
— Почему это я кобель? — обиделся Сигизмунд.
— Потому что не участвовал. В лове трески.
— Буду.
— Что будешь?
— Треской ихней торговать буду здесь.
— А еще что будешь?
— Хватит, — сказал Сигизмунд. — Тараканий бизнес скисает. Как говорится, рок–н–ролл мертв.
— А у тебя все скисает. Ладно, до завтра. Как обычно. Только не опаздывай. Я с работы буду.
И положила трубку.
Сигизмунд перевел дыхание. Решил заодно своим позвонить. Узнать, как у родителей дела. Может, им тоже пенсию задержали. То есть, скорей всего задержали. Эти акции по стране проводятся массово. Недаром в новостях намедни какая–то раскормленная морда щеками трясла…
Набрал номер.
— Алло. Это я. Как дела?
Подошла мать. Многословно начала отвечать. Дела были не очень. Потом спросила, где он будет отмечать Новый Год. Дома или к ним придет.
— Еще не знаю, — сказал Сигизмунд. — Не решил. Наверное, к вам все–таки первого числа зайду. Сохрани там для меня пирог.
Раздался грохот. Кобель оторвался от кости, вскинул голову. Появилась Лантхильда. Вся в креме. Лоснилась. Морда красная.
— Я кому сказал — лежать! — заорал Сигизмунд.
— С кем это ты? — подозрительно спросила мать.
— С кобелем.
— Гоша, как ты выражаешься…
— А как говорить? «С собакой»?"
"Лантхильда что–то залопотала, показывая на свою физиономию. Сигизмунд махнул ей на диван. Рявкнул:
— Сидеть и молчать, унлеза двала!
— Что? — переспросила мать.
— Это я не тебе. Так «наполеон» оставь мне, ладно?
— Не знаю, будет ли «наполеон» в этом году. Денег нет.
— Я подброшу.
— Ты Наталье подбрось. Она Ярика в бассейн хочет устраивать… И вот что, Гоша. Мы тут с отцом говорили… Хотим с Ярополком перевидаться.
— Ну? — настороженно спросил Сигизмунд.
— Нуу, — потянула с дивана девка. Сигизмунд показал ей кулак.
— Ждем вас на выходные, — твердо произнесла мать. — Я Наталье уже говорила. Вы с ней, вроде, встречаетесь. Договоритесь, а потом ты мне отзвони.
— Ладно, — угрюмо согласился Сигизмунд. — Привет отцу.
Положил трубку. Уставился на Лантхильду. Сегодня жизнь корчила ему одну гримасу за другой.
Лантхильда снова стала на лицо показывать.