Анахрон

Сигизмунд мрачно уставился в пространство. Нагнала слезливая девка на него тоски. Что, одной Лантхильде плохо, что ли? Можно подумать, ему, Сигизмунду, так уж хорошо живется."

"— Ты что думаешь?.. Ты думаешь, я ЛИТМО для того кончал, чтоб тараканов травить? Хрена лысого. Знаешь, как учились? Дым шел. А планы какие были, мечталось как!.. А потом — все коту под хвост. Ты–то, небось, решила, что я тут крутой, генеральный директор, видак, блин, шмотки разные, тачка… Ты хороших тачек не видела. Мою пять минут греть надо, и то всякий раз сомневаюсь — заведется ли.

Менять пора, а на какие шиши? На тараканах много не поднимешься. Не хватает у меня чего–то. Или слишком много чего–то. Промахнулся я, промазал. Жениться — и то толком не смог. А уж как все начиналось!.. Завтра вот Ярополк в гости придет. Ты думаешь, сын рвется ко мне в гости? Это Наталье куда–то сходить приспичило, а теща отказывается с ребенком сидеть. Вот она и наезжает. Мол, отец, отец… Да нет, баба–то она, в общем–то, хорошая. Только вот не сладилось у нас. Коряво пошло…

Лантхильда внимательно смотрела на Сигизмунда. Помаргивала белыми ресницами.

— Ясная ты душа, — умилился Сигизмунд. — Фотку мою порвала. Даренку. Заревновала, что ли? Ты, девка, не горюй. Говорить по–нашему толком научишься — адрес скажешь. Доставим тебя к папе–маме. Я что могу — для тебя делаю. А чего не делаю — значит, не могу.

Лантхильда проговорила что–то тихое, жалобное. Сигизмунд опустил руку, она осторожно прижалась лицом к его ладони.

За окном побухивали петарды, орали что–то приглушенные расстоянием пьяные голоса.

Сигизмунду вдруг показалось, что они с Лантхильдой сидят в этой квартире, как на острове, чужие этому всенародному гульбищу, которое будет агонизировать еще недели две.

* * *

Как и было оговорено с Натальей, утром второго января Сигизмунд заехал за Ярополком на Малую Посадскую. Опоздал на пятнадцать минут. Ярополк был уже одет и, пока ждал, вспотел. Сигизмунд получил ритуальный втык от Натальи, буркнул насчет пробок, привычно обругал бездельника–губернатора.

Но Наталья не слушала, отдавала распоряжения: чтоб ребенок — на заднем сиденье… чтоб покормил — и не консервами… И чтоб не вздумал поставить мультяшки, а сам… В конце концов, не так уж часто…

Наталья была уже одета для выхода. Сигизмунда почему–то неприятно царапнуло ее новое выходное платье. Он ее в этом платье не помнил. Что–то короткое, с пышными рукавами и тяжелым парчовым лифом. Платье «для коктейля», кажется, называется.