Тогда она прибегла к испытанному средству
— к пантомиме. (Хорошо, Аська не видит. И ее придурок–реж — тоже.)
Лантхильда бойко соскользнула с дивана, улеглась на полу, вытянув руки вдоль туловища, и застыла, изображая мертвеца. При ее довольно–таки костистом лице и слабой мимике изображение вышло устрашающе удачным. Она закатила глаза, слегка приоткрыла рот, поблескивая зубами. И даже дышать перестала.
Сигизмунда неожиданно охватил панический страх. Сигизмунд–разумный понимал, конечно, что это только пантомима. Но Сигизмунд–спятивший мгновенно поверил в лантхильдину смерть и пришел в ужас.
Он бросился к Лантхильде, схватил ее за плечи и начал трясти.
— Никогда больше так не делай, поняла? Никогда!
Она открыла глаза и заржала, страшно довольная.
Потом вдруг сделалась серьезной, снова пересела на диван и заговорила, показывая то на мертвецов с картины, то на Сигизмунда.
Он хлопнул ее по руке.
— И так не делай.
Она поглядела на него как на глупого.
— Даудс ин ватам?.. Даудс… в вода?
До Сигизмунда медленно дошло.
— Куда мы мертвецов деваем?
Взял бумажку, нарисовал могилку с крестиком. Ворону на крестик посадил.
Лантхильда потыкала в крестик.
— Галга? Паттамутто?
— Во–первых, не паттамутто, а почему. Во–вторых, не галка, а ворона… Это крест.
— Галга — креест. Дай!
Она взяла карандаш. Нарисовала еще один крест. Постучала по нему.
— Галга. По–цему?
Сигизмунд подумал–подумал. Похоже, за две тысячи лет Благая Весть до девкиного таежного тупика так и не докатилась. А может, как докатилась, так и откатилась.
— Надо, — кратко объяснил Сигизмунд.
— Наадо, — начала Лантхильда, — наадо…
Она взяла карандаш и быстро, уверенно нарисовала спеленутый труп, уложенный на кучу хвороста и объятый пламенем. Сигизмунд поразился выразительности и лаконичности ее рисунка — уже в который раз. Она стала значительно лучше рисовать. Кроме того в ее рисунках в последнее время появились отчаянно–смелые ракурсы. Сигизмунд поглядел на альбом «Графика ХХ века» — в творчестве Лантхильды все явственнее проглядывало сильное влияние Пикассо.
— Сжигаете, значит? — Он подумал еще немного. — И мы сжигаем. Йаа.
Он взял «Графику». Альбом сам раскрылся на Пикассо. Лантхильда мельком глянула на страницу, улыбнулась.
— Ита годс. — Помедлила. Перевернула несколько страниц, попала на Кокто. — Йах ита годс ист. Йах… — Модильяни тоже заслужил оценки «годс». С некоторым сомнением — Лорка. И без всяких сомнений — Мунк.
Сигизмунд оценил вкусы Лантхильды. Губа не дура.