На хрена на аварийный люк свою тачку поставил! Давай, откатывай срочно! Там газ травит! Воскресенье, блин, я один на участке!
Сигизмунд сам от себя не ожидал такого вдохновенного вхождения в роль. Может, Права Аська? Только Гамлета ему и играть.
Мужичок во всяком случае поверил, в подлинности образа не усомнился. Покорно залез в «москвичок», заглушил завывания, откатил с люка.
Спросил, сильно ли газ травит. Не рванет ли?
— Да ни хера не рванет!.. — Сигизмунд утопил ответную реплику в чистом мате и свел ее к тому, что задрочили его по выходным тут дежурить…
— Может, помочь, дядя? — совсем мирно спросил мужичок.
Ишь ты, как не хочет, чтоб рвануло! А механизм там, в люке, не беззвучный, и надо бы от мужичка отделаться поскорее. Сигизмунд раздраженно замахал рукой.
— Да иди ты, иди, иди!.. Достали!..
Мужичок наконец обиделся и ушел.
Когда за Сигизмундом закрылась входная дверь, отделявшая подземный тоннель от наружного люка, Сигизмунд перевел дыхание. Всеобъемлющая тишина ударила его, в ушах зазвенело.
Постоял. В тишине ничего не менялось. Позвал: «Лантхильда!» Метнулось эхо — больше ничего. Поудобнее взял в руку ломик и заставил себя отлепиться от двери. Сделал шаг по коридору, другой.
Включил фонарик, посветил. Все как прежде. Бетонный пол. Серый потолок.
Сигизмунд медленно шел вперед. Наконец впереди открылся «предбанник», он же кладовая. Метнулся луч фонарика — Сигизмунд нашел выключатель и быстро зажег свет.
Сигизмунд осторожно прошел по кладовой. Заглянул в окуляр «перископа». Записка и термос, оставленные Лантхильде, нетронутые, стояли на нарах. Сигизмунд уже собрался было зайти в камеру — для очистки совести, когда его охватило ощущение, будто за спиной кто–то стоит. Почти вплотную. Если сделать шаг назад, то можно столкнуться с… ним.
Где–то вокруг подземной камеры зародился гул. Будто кто–то, безмерно большой, сказал: «Ох–х!» Этот звук сопровождался мелкой вибрацией. Тихонько звякнуло что–то металлическое на стеллаже. Сигизмунд взвыл от ужаса.
И снова настала тишина.