Кобель пулей вылетел из–под табуретки и зашелся яростным лаем.
Следом за собакой Сигизмунд вышел в коридор. Пес надрывался под закрытой дверью «светелки». Но и без этого Сигизмунду было ясно, что что–то в квартире изменилось.
Он больше не был один. Там, за дверью, кто–то ждал.
Леденящий страх сковал Сигизмунда. Ранящими стеклянными осколками падали мысли — одна ужаснее другой. НЕЖИТЬ! Правильно мать говорила! Глаза белые… Ушла под землю, вернулась, когда позвали… Ну конечно, «светелка»! Там лунница с нее осталась.
Кобель вдруг лег на брюхо и замолчал. За дверью царила мертвая тишина.
Потом — быстрые, легкие шаги. И снова тишина.
Сигизмунд нащупал тяжеленный газовый ключ. Закусил губу, чтобы не завопить от страха. Прислушался.
Тишина.
Потом — протяжный звон, будто струна запела. И вслед за этим кто–то стал осторожно скрестись в дверь.
Сигизмунд понял, что еще немного — и он просто умрет.
Набравшись сил, позвал еле слышно:
— Лантхильд?
Молчание было ему ответом.
Сигизмунд неожиданно заорал дурным голосом и рванул дверь на себя.
И еле успел отшатнуться!
Сознание зафиксировало ужасное, залитое кровью лицо огромного мужика, волосатого, как йети. Над головой Сигизмунда взметнулось что–то сверкающее.
Спасибо тренажерной молодости — откуда что взялось? — Сигизмунд успел блокировать падающую с потолка молнию разводным газовым ключом. Нестерпимое пение металла и сноп искр, брызнувших прямо в лицо, заставили Сигизмунда зажмуриться. Но только на миг."
"С ужасным ревом откуда–то из темного угла поднялся исполинский зверь.
Сигизмунд стоял, тяжело дыша и держа ключ в обеих руках.
Оба чудовища боролись на полу. Их огромные ноги, дергаясь в воздухе, то и дело с силой били по шкафу. Шкаф трещал и грозил повалиться.
Наконец зверь оседлал поверженного йети и, поставив локти возле ушей упавшего, пригвоздил его к полу.
— Хири ут! Хири ут!!!.. Ик'м ин замма вальхаллам! Ик'м ин химинам! Хири ут!
— Ни–ии, нии!.. — твердил зверь.
Сигизмунд медленно опустил разводной ключ, коснувшись им пола.
И тут он увидел наконец, ЧТО именно, покачиваясь, застряло между паркетин.
Это был длинный тяжелый меч. Не двуручник, но достаточно длинный.
Чудовища, лежа друг на друге, хрипло переводили дыхание.