— Да это же убилстайна!
— С чего ты решила?
— Встань сюда, где я стою! Видишь? Вон, два выступа как два глаза, а вон там — уд детородный… Вамба точно его описал. Да и Валамир так же описывает.
— А где Сегерих? — ошеломленно спросил Сигизмунд.
Вика пожала плечами.
Сигизмунд чувствовал себя совершенно растерянным.
— Как же так? Что же получается… Он что, втянул свой собственный зонд? Почему?
Вика не ответила. Отвечать было нечего.
Анахрон и в самом деле пожрал собственные кишки.
Сигизмунд не отрываясь смотрел на убилстайну.
— Значит, вандалы навсегда…
Вика молчала. Сигизмунд приблизился к глыбе, потрогал. Странно теплая. А ведь это, наверное, тепло ТОГО дня… Дня пятого века, не нынешнего… Дня, что сиял над сожженным селом, где больше никто не живет.
Не камеру эта глыба сейчас перегородила. Она всю жизнь Сигизмунда заполонила своей мертвой тушей, завалила выход из тоннеля. И что–то убила, наверное, в нем.
— Жаль, конечно, — проговорила Вика. — Прощай, машина времени. Так мы на тебе и не покатались.
Она медленно подошла к убилстайне, обняла камень руками, прижалась щекой.
— Ты что, рехнулась? — нарочито грубо спросил Сигизмунд. — Пошли отсюда. Все, сдох Анахрон!
Они выбрались из камеры. Сигизмунд огляделся. Красный цилиндр он все еще держал в руках. Аккуратно поставил на место. Осмотрел «предбанник» с колодцем, с лебедочным блоком. Сигизмунд знал, что больше сюда не вернется.
Незачем.
— Пошли! — повторил он.
— Дверь–то в камеру закрой, — напомнила Вика.
— А зачем?
— На всякий случай.
— Убилстайна отсюда не вылезет, — сказал Сигизмунд. И вдруг заорал: — Да пойми ты, дура! Все, конец оперетке! Все подохли, кроме тех, кто переженился! Пошли домой. Жрать охота.
* * *
Дома Сигизмунд с Викой обнаружили вернувшихся из Иван–Города Аську и Вавилу с Вамбой. Дома было душно, уютно, пахло пищей. На кухне гомонили.
Вика отправилась к аттиле — докладывать обстановку. Сигизмунд поздоровался с честной компанией, что–то съел, немного послушал, как Аська, захлебываясь, повествует об ивангородском гульбище, а после уединился.
Взял викин диктофон. Ткнул мурровскую кассету. Давненько не слушал. С тех пор, как свой кассетник разбил.
Голос Мурра заполонил слух. В тему Мурр сегодня пошел.
Кажется, всё — Раздел завершен, И треснул мир. Мы звали друг друга Пусть на арго, — Но только людьми."
"Сигизмунд чувствовал, как в душе устанавливается странная тишина.