Его образ появляется, полностью сформировавшийся, под моими веками. Я чувствую жар его тела, прижатого к моему, чувствую тяжесть его напряженного члена между своих бедер.
Итак, кого бы ты предпочла поцеловать?
Я стону, снова погружаясь под воду, но на этот раз удар холодной воды не помогает погасить жар. Это исходит из глубины души, жар, который начинается внизу моего живота и распространяется туда, где его быть не должно. И тогда я вспоминаю, как он прикусил зубами нижнюю губу, как его тяжелый взгляд опустился на мой рот.
Держу пари, было бы ещё лучше, если бы он это сделал. Особенно с такими большими руками и толстыми пальцами, из-за которых сигарета кажется маленькой, как иголка. Бьюсь об заклад, у него грубые ладони и тяжелые прикосновения.
И тогда я задаюсь вопросом, что бы произошло, если бы в темноте прохода я правдиво ответила на его вопрос.
Тебя.
Я бы предпочла поцеловать тебя.
Моя рука скользит вниз по животу и скользит между ног. Там, внизу, меня покрывает другая влажность, она теплая и скользкая, и когда я погружаю в нее палец поглубже, все мое тело реагирует.
Что бы он сделал, если бы это единственное слово сорвалось с моих губ? Я представляю, как заостряется его квадратная челюсть, как темнеет взгляд.
С шипением выдыхая воздух к небу, я провожу пальцем вверх по своему клитору и начинаю потирать его медленными кругами. Анджело Висконти прикоснулся бы ко мне совсем не так. Нет, я слишком сильно раздражаю его, чтобы он мог действовать медленно и мягко.
"Я прикусываю губу, просовывая палец в свою дырочку, представляя, что вместо этого он растягивает меня. Я двигаюсь на нем, прижимаясь бедрами к ладони, чтобы усилить трение, стремясь к разрядке, в которой я так сильно нуждаюсь.