Он смотрит вперед, безразлично разглядывая дом через ветровое стекло.
— Ты знаешь правила игры.
— Я…
— Грех, — хрипло произносит он. — Назови мне какой-нибудь грех.
— Э-э, хорошо, — я облизываю губы. — Грета ужасно относится ко мне. Поэтому, когда она делает мне прическу, я использую заколку для платья, чтобы поцарапать циферблат ее часов.
Он остается неподвижным.
— Расскажи мне что-нибудь настоящее.
Я моргаю.
— Это было по-настоящему.
У меня вырывается вздох, когда он сильно сжимает мое бедро. Святой ворон.
— Дай мне что-нибудь получше, Аврора, — рычит он.
— Я… — я не могу сосредоточиться, когда твоя рука там. — Я, эм. Я не просто украла ожерелье Виттории. Я украла запонки Тора, Nintendo Switch Леонардо, Данте…
Ещё одно сжатие. Оно разливается искрами по моей киске, заставляя ее пульсировать.
— Остановись, пожалуйста.
— Нет, пока ты не назовешь мне настоящий грех.
Я поднимаю на него взгляд, и даже по его боковому профилю я могу сказать, что выражение его лица мрачнее тучи.
— Например, что?
— Ты знаешь что.
Моя грудь сжимается. Он знает, что хочет от меня услышать — мое признание. Прослушивал ли он мои звонки? Я немедленно отбрасываю эту идею, я была бы мертва, если бы он это сделал.
Сквозь свои трепещущие ресницы я вижу, как открывается входная дверь и Альберто заслоняет дверной проем. Он косится в сторону машины, затем начинает спускаться по ступенькам.
— Анджело…
Он усиливает хватку и поднимает мизинец на миллиметр вверх.
— Грех. Сейчас же.
Святой ворон. Альберто пересекает подъездную дорожку к нам, а рука Анджело практически лежит на моей киске.
— Я не знаю. Я не знаю…
— Да, ты знаешь.
— Пожалуйста, — шепчу я, отчаянно следя взглядом за Альберто. Сейчас он всего в нескольких футах от машины. — Отпусти меня.
— Тогда скажи мне.
— Я не могу.
— Я не предоставляю тебе выбора, Аврора.
— Нет…
— Сейчас же.
Альберто проходит мимо передних шин.