Зато глаза у него были осмысленными и живыми, нарушая типичный образ старого алкоголика.
Старик привел его в небольшой кирпичный домик у самой ограды. В единственной комнате был страшный бедлам – на полу вперемежку валялись фуфайка, набор плотницких инструментов, резиновые сапоги, удочки, наполовину наполненные мешки с перевязанными горловинами... На покрытом допотопной клеенкой квадратном столе рядом с пилой и долотом стояло блюдце с картошкой в мундире, из свернутой газеты выглядывал кусок сала, здесь же лежали два кусочка черствого хлеба, луковица и стояла початая бутылка водки, накрытая граненым стаканом.
– Давай, прими, – с явным сожалением хозяин набулькал полстакана и протянул Сергею.
Водка пролетела, как вода, но жжение в груди постепенно стало ослабевать. Взвинченные нервы требовали еще солидной дозы, но курс лечения был окончен: старик выпил три четверти стакана, доболтав, осмотрел бутылку на просвет и убрал на подоконник."
"– Садись, – буркнул он, придвигая табуретку к окну.
– Где это ты пулю поймал?
– Не знаю, шел по лесу, вдруг ударило... Сергей обрадовался, что голос наконец вернулся.
– Так-таки ни с каких делов и ударило? – скептически переспросил дед.
– Бывает... Кровь-то остановилась, а пуля вот она, совсем рядом, под кожей... Только как ее вытащить? Я в основном триппер лечил, а это уже хирургия... Хочешь, могу попробовать ножичком...
– Не надо. Лучше просто перевяжите.
– Это сейчас... Обработаем, перевяжем... Только терпи... Рану обожгло йодом. Сергей застонал.
– Терпи, терпи... Тогда в основном триппером болели, сифон большой редкостью был.
Старик довольно грамотно наложил ватно-марлевый тампон и принялся бинтовать шею.
– А они все чуть не в плач: что хочешь делай, только чтоб никуда больше не ходить, никому не рассказывать... Ладно, говорю, приноси завтра четверть самогонки, сала, картохи...