– У меня за место уплочено!
– Вот сейчас спрошу, как ты платишь, – сбавил тон Гусар. – Иди, зови, только тихо…
Желание встревать в бандитские разборки или искать справедливость пропало у народа давным-давно. Покорно вздохнув, женщина поплелась к Длинному, то и дело оглядываясь на оставленный товар. После короткого разговора с «крышей» она с победоносным видом вернулась обратно. Высокий парень, сунув руки в карманы и сутулясь, раскачивающейся походкой шел следом. Быстро осмотрев Гусара, он обратился, как к своему:
– Об чем базар, брателла? Зачем наших барыг пугаешь?
– Да они сами пугаются, – по-блатному усмехнулся Гусар.
Не успели они свернуть за павильон, как дорогу заслонила массивная фигура Мельникова.
– Привет, братское сердце! – с напором произнес он. – Побазарить надо.
– Ну? – Длинный не очень обрадовался встрече.
– Баранки гну. Давай, пройдемся. Юра, присмотри за обстановкой…
Гусар кивнул, подошел к сидящей на табуретке бабушке и купил пару пирожков с картошкой.
Пирожки быстро закончились. Вытерев масляные руки о грубую оберточную бумагу, Гусар скомкал ее и бросил в сторону. Стоять на стреме в осенних туфлях на тонкой подошве – удовольствие небольшое.
– Пошли.
Они зашагали обратно.
– Ну, что? – нетерпеливо спросил Гусар. – Сдул?
– А как же, – хмыкнул Семен. – Он мне по жизни должен. Я этого хмыря из крутого замеса вытащил. Его мочить собирались, а мы вместо него другого подставили… Так что я ему второй папа!
– И что?
– Да что… Показал я ему второй фоторобот, он вроде узнал… Был у Скворца один кореш, не бармалеевский.
"– Так узнал или «вроде»? – уточнил Гусар.
– Я же говорю – вроде узнал. Сейчас проскочим туда, потолкуем. Это рядом.
Опера подошли к светофору и свернули на грязную перекопанную улицу.
– ТЭЦ к зиме готовят, – пояснил Семен. – Как будто летом нельзя сделать…
– У нас то же самое, – кивнул Гусар.