Плиток на площади сегодня никто не мыл, изнутри башни звяканий и шлепанья тряпок тоже не слышалось, наверное, никто не успел заслужить почетного права прикоснуться тряпкой к местным достопримечательностям.
Ан нет, все-таки какое-то звяканье, бумканье и погромыхивание из недр башни донеслось. Донская шагнула через порожек и увидела в приоткрытой двери подсобки знакомую щуплую лопоухую фигурку первокурсника-летописца.
Веснушчатый домовичи сражался с инструментами, пытаясь вытащить одновременно ведро, швабру, тряпку и выйти через узкую дверь.
— Ой, добро… ясного дня, — растерянно хлопая глазищами, поздоровался бедолага с девушкой. — А зачем ты это сделала?
— Ясного дня, Ясек, просто так, помочь захотела, — пожала плечами Яна, всегда помогавшая по зову души и сердца.
— А-а-а, — заулыбался домовичи и, не удержавшись, прыснул. — Спасибо, только я не выйти, а зайти не мог. Но все равно спасибо.
Теперь настал черед Яны сконфуженно ойкать. После чего студенты хором весело рассмеялись. Девушка сочувственно уточнила:
— Неужели ты все еще отрабатываешь шутку в общежитии?
— Нет, — покаянно вздохнул и скромно потупился лопоухий паренек. — Теперь работаю за шутку на лекции мастера Ясмера.
— Как тебя угораздило? — пораженно выдохнула Донская. Она не представляла, кем это надо быть, чтобы шутить на лекции по основам мироздания, и уж тем более над мастером Ясмером, который, может, и понимал шутки, но не в отношениях преподаватель — студент. Как оказалось, чтобы шутить, нужно было быть мелким домовичи с причудливо устроенной головой.
О чем Ясек и поведал сочувствующей слушательнице. В тот первый раз, когда домовичи и Лис оказались в лавке фееры, в число покупок, кроме красок, каким-то волшебным образом затесался еще и пузырек универсального бесцветного и невидимого, если верить надписи на этикетке, клея.