— Он же свято верит, что с ним, великолепным, ничего плохого не случится, ибо вселенная не перенесет такой невосполнимой потери. Но трагические заламывания рук, стоны и плач из-за каждой царапины, синяка или очередного душевного потрясения — у Пита обязательный ритуал завершения любого пророчества.
— Традиция — это святое, — сдув с лица и заправив под заколку выбившуюся прядку, поддакнула Яна.
Даже добрая и всегда готовая посочувствовать и помочь девушка успела оценить несносный характер сирена и его повадки.
В Зале порталов пара дежурных летописцев с четвертого и пятого курсов спокойно ожидала вызванную жребием команду. Рядом с рабочими столами студентов прохаживался Стефаль.
Он не спешил лезть к пюпитру с пророчеством, чья печать полыхала желто-зеленым, больше желтым, чем зеленым, даже пара искр красного посверкивала."
"— Ясного вечера! Третий курс третья команда прибыли, — громко оповестил Хаг дежурных, то ли делающих предварительные записи, то ли банально режущихся в «морской бой» или «виселицу». Судя по тому, как торопливо были захлопнуты тетради, летописцы и впрямь развлекались.
— Ясного! Пророчество к исполнению, — с нарочитой строгостью для придания словам большей солидности провозгласил черноглазый пятикурсник, театрально поведя когтистой рукой в сторону пюпитра, и многозначительно прищелкнул хвостом с пушистой кисточкой.
Красного оттенка в печатях пророчеств друзьям еще не выпадало, потому ноздри острого носа Лиса жадно затрепетали, а ручки сами потянулись к печати. Хаг кашлянул.