— При их переходе на третий курс, то есть на уровень студентов, способных к серьезной работе блюстителей, такого количественного возрастания пророчеств не наблюдалось. Руководство полагает, дело в вашей группе, — растолковал декан, вылавливая из варенья сразу три ягодки разом.
— А что там с пророчеством? — не утерпел дракончик.
— А то, — теми же интонациями отозвался декан, проглотил варенье, запил чаем и нехотя процитировал:
Исчезнут до поры судеб важнейшие плетенья,Что всем основа и опора древних стен,Нет повода тревоге в том, но зло в твореньиМести того, кто яд сберег и преуспелВ искусстве подчиненья…Коль все исполнится незримым пауком,Четыре нити в АПП прервутся, чтоб потомВсе спуталось неправильным клубком…— Понятно, что ничего непонятно.
— При желтом свете из-под вашей двери, Донская, и при том, что вы вот уже третий год «причем» всегда, когда дело касается пророчеств о благополучии АПП, — хмуро поведал Гад, отправил в рот еще ложку варенья и расщедрился на объяснение: — Меня вызвал дежурный. У пророчества, о котором идет речь, не выбран блюститель, оно относится к редкой для академии и почти никогда не изрекаемой нашими пророками категории самореализуемых.
— И чего опять мы-то? — неожиданно забухтел Машьелис.
— Сам говорил — любимые игрушки АПП или Судьбы, она нас сама выбирала для себя, как погремушку, — философски напомнил Хагорсон другу его недавнее заявление.
— Я не поняла, — честно призналась девушка.