Как ей продолжать ходить на занятия, каждый день сталкиваясь нос к носу с Вакроком, к которому его родня, а по совместительству местныe особисты, то есть самые могущественные люди в стране после короля, а то и поболее него, запретили даже приближаться? Доходчиво намекнув на проблемы не только для нее, но и ""ее Ларков""?
Как ей теперь, вообще, общаться с приятелями? Глядеть им в глаза, зная, что ее родителей обвиняли в прėдательстве короны? И неважно, что душой принять этот факт она так и не смогла, пятно-то осталось.
Как быстро в академии разнесется слух о том, что она – дочь шпионов? И ведь разнесется – как обычно, когда малейший намек быстро становился достоянием всей скучающей тусовки местных мажоров. И что тогда случится?
Странно, что ни ректoр, ни декан, ни прочие преподаватели таких деталей о ее жизни не знали. Иначе непременно бы дали понять об этом. Уж ректор бы точно ее тогда не взял в академию. Неужели тот судебный процесс над ""шпионами"" был настолько закрытым, что даже столичные жители, причем из самой верхушки, не в курсе? Интересно, почему?
Здесь принято замалчивать ""политические"" дела? Или этот ""дядя"" особист – при воспоминании о нем Хелен лишь ругалась сквозь зубы – нагло соврал? Может, не ""шпионы"" ее родители на самом деле?
Но отца действительно лишили титула.
Вопросы появлялись и появлялись в огромном количестве, и некому было на них ответить.
Родителей нет, прочая родня устранилась, память доставшегося тела пестрит белыми пятнами. И кто знает почему – та болезнь пережгла ячейки памяти тела, или новая душа обнулила что-то при заселении? Или все-таки кто-то чужой копался в памяти настоящей девицы Бальмануг, подчищая ненужное? Ведь в этом мире была ментальная магия, как теперь знала Хелен.
Предположения были одно страшнее другого.
И что ей, новой хозяйке тела Хелен Бальмануг, теперь делать дальше?
Мелькнула даже бредовая идея перевестись в Долпхенскую академию магии. По крайней мере, там не будет Вакрока, о котором Хелен теперь даже думать не могла без содрогания.