Он, тот, кто привык читать, как открытую книгу, любого... абсолютно любого человека, теперь ничего не мог сказать с уверенностью. Это нервировало. Выбивалось за рамки всего имеющегося у Громова опыта. Он каждый раз, как по минному полю с ней шел. И ладно уж самому - не страшно. А вот за нее... боялся. Боялся, что рванет со всей силы и ударной волной раскидает. Их... друг от друга.
- Наташ, ты на меня обижаешься?
Девушка отвлеклась от разглядывания проносящихся за окном пейзажей и удивленно на него уставилась:
- Обижаюсь? Нет.
- Просто ты загрустила, а я... Черт! Ты не думай, если тебе нужно помолчать - я понимаю. Ты не обязана мне отвечать. В общем... я волнуюсь, как ты. Но, если в норме...
-То я могу не отвечать?
Она улыбнулась? Улыбнулась! Правда улыбнулась. По-настоящему... Он бы и сам с себя посмеялся - ну, не бред ли он нес?! А вот от неё не ожидал. Почему-то...
Усмехнулся невесело, покачивая головой. Сместил ладонь на руле. Вторую опустил на коробку.
- Я с тобой себя чувствую слоном в посудной лавке.
Улыбка Наташи угасла. И он с опозданием понял, как неправильно она могла расценить его слова.
- Да... я вам, должно быть, глупой кажусь...
- Эй, вот только не надо, а? Я ведь не об этом совсем. Ты меня пойми. Я привык, что все понятно, как дважды два. Я ж армейский. Нас любого человека муштровали «читать». Это и в бою важно, и в переговорах с террористами. А с тобой ведь совсем не так. И ведь не было бы никаких проблем, если бы мне было все равно. Я бы вообще не парился.
- А вам не все равно? - спросила она, без всякого наигранного смущения глядя в его глаза.
- Нет, - ответил Громов и снова посмотрел на дорогу.
- Выходит, я для вас хуже террориста?
- Смейся-смейся...
Она и смеялась...
- Вот. Так мне нравится гораздо больше. А до этого грустила чего? Или ты не хочешь об этом?
- Да не грустила я! На себя злилась.
- Правда? А почему?
- Если бы я знала, что у вас праздник, то приготовила что-нибудь вкусное! И торт бы испекла...
- А Кириллу пекла?
И снова он все испортил! Наташа поежилась.
- Эй... Извини. Я... мне уже давно пора бы заткнуться...
Глеб был уверен, что она снова замкнется. Но Наташа его в который раз удивила. Отвернувшись к окну, она прошептала:
- Три раза пекла... Он, правда, ни кусочка не съел. Не любит сладости. А я каждый раз забываю и пеку этот чертов наполеон...
- Наташ...
- Вы думаете, я не понимаю? Может быть, не все и не сразу.