Трофимов волновался, хоть и не признавался в этом даже себе.
Он налил полстакана виски и устроился перед телевизором. Шли местные новости, интервью полковника милиции Никонова:
– Павел Анатольевич, как вы оцениваете нынешний уровень преступности?
– С удовольствием могу заверить горожан, что наш город занимает лидирующие позиции в борьбе с ней. Конечно, криминальные элементы не дремлют – только и ждут проявления нашей слабости! – но мы не допустим произвола на вверенной территории. Приоритетным направлением лично я считаю разгул коррупции в верхних и средних эшелонах власти – вот где настоящая проблема! Душат честных людей, прикрываясь российским флагом… Таких мерзавцев будем ловить и наказывать по всей – я подчеркиваю! – строгости закона и без всяких поблажек!
Выглядит полковник Никонов очень убедительно: глаза горят праведным огнем, гордый профиль чуть приподнят, звезды парадной формы играют в свете софитов… Кремень! Враг не пройдет!
Трофимов с циничной усмешкой переключил канал.
Звонок мобильного телефона раздался около четырех утра, когда бизнесмен почти спал.
– Да? – определитель высветил «Дочь». – Ну и где ты шатаешься?
– Доброе утро. – Наглый голос заставил мгновенно проснуться. – Не разбудил?
– Кто это?
– Хороший человек! Еще глупые вопросы будут?
– Слышь, хороший человек! «Трубу» дочери передай и ищи место, где будешь прятаться! – Трофимов напрягся: – Оно тебе скоро понадобится!
– О, какой злой и страшный… Ну-ну… – Собеседник хохотнул.
– Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь, баран? Кому звонишь?
– Звоню отцу козы, которая сейчас привязана к стулу передо мной.
– Дай. Телефон. Моей. Дочери! – Трофимов говорил «печатая слова». – Или…
– Что «или»? – собеседник повысил голос. – Убьешь меня? Знаю, можешь – только поздно будет: разрежем твое отродье на шесть частей и раскидаем по городу… Хочешь? – вдруг появились злые интонации. – Можем вообще перестать разговаривать, Трофимов. Дай повод – и больше нас не услышишь… Лично отправлю тебе пакет с мясной начинкой! Хочешь?
Бизнесмен молчал.
– Хочу услышать дочь. Может, ты телефон «подрезал» и «чешешь» мне…
– Соображаешь… – послышалось будто бы одобрение. – Погоди… Откройте ей пасть!
– Папа… – От ее голоса у Трофимова сперло дыхание: дочь рыдала.