Потом вдруг со стены за спиной Софьи спрыгнула рысь — тьфу ты, это же чучело, как оно могло спрыгнуть? Софья мгновенно прикрылась чем-то вроде прозрачного и прочного купола, здоровенные когти только лишь скользнули по поверхности, а вот Антония спрятаться ни под какой купол не смогла, ей было страшно, но она только закрывалась руками. Рысь опрокинула её куда-то на пол, за тем креслом, в котором я лежала. Очень странно, да — я вроде бы была в том же кабинете, но краски резко сменились оттенками серого.
И ещё вокруг пели — тихо, стройно, сначала в унисон, потом разделились на голоса, запели аккордами. Музыкальная школа была давно, да и не окончила я её, и уже не помнила, что там за аккорды, но последовательность выстраивалась гармоничная. Они переходили один в другой, затем в следующий… как торжественная песнь, звучащая по какому-то невероятному поводу. Кто-то… или что-то радуется, поняла я.
Я уже некоторое время не испытывала боли, совсем, и тела своего не ощущала. И было мне легко-легко. Но когда попыталась встать и пойти, куда звали, ощутила — не могу. Меня по-прежнему что-то держит, я уже не помнила и не понимала, что это.
А потом меня выдернули из этого невероятного места — в обычный мир. Я не хотела возвращаться, мне там понравилось. И там были какие-то неизведанные дали, которые хотелось посмотреть.
Я Ольга. Ольга Филиппова. Неудачливая попаданка, которая встряла в какую-то невероятную гадость. Почтенная дама, у которой я служу, решила меня съесть, как Баба-Яга какая-то. А потом что-то случилось…
Глаза удалось открыть. И кто это тут? Я его знаю, да? Или нет? Или знаю?
Он как будто чёрен и мрачен, и тени залегли под глазами, и одежда вся в каких-то знаках, они будто горят изнутри, но — что-то делает руками.