– На провокации арестантов не реагировать, не подпускать к ним никого, даже людей Гавриловича! Пусть убираются к чертовой матери, нечего им здесь делать!
– Что-то случилось, товарищ майор? – спросил Фролов.
– Ровным счетом ничего, – ответил Злобин. – Но мы же не будем дожидаться, пока случится.
Пашка Куделин крепко спал и поминал во сне некую Анфису Петровну. Женщина с таким именем носила погоны капитана, занимала должность военврача в медсанбате и была на пятнадцать лет старше Пашки. Но разве это препятствие для большой и чистой, а главное, неразделенной любви? Обсудить этот феномен безусловно стоило, но не сегодня.
Офицеры будили товарища легкими покачиваниями, утробным шепотом. Уже светало. Пашка распахнул глаза, впитывал, холодея, безрадостные новости.
Потом он уселся на матрасе, растер виски, поднял жалобные глаза и каким-то неживым тоном проговорил:
– Позвольте уточнение, товарищ майор. Я уже проснулся, да? Все, что вы сказали, это наяву?
– Ладно, пусть дальше спит, – сказал Кустовой.
– Вот черт, ну и дела. – Лейтенант занервничал, стал нашаривать сапоги. – Хоть спать не ложись, вечно что-нибудь пропустишь. Товарищ майор, а вы с этой бабой вечером так мило общались. Мы видели. Вы же тогда не знали, что она враг, да? Почему не раскусили ее?
– Пашка, иди к черту! – заявил Вадим. – Да, не раскусил и несу ответственность за это. Враг умен, отлично маскируется, действует на чувствительные точки. Вы тоже ничего не заподозрили, хотя могли бы, учитывая вашу воинскую специальность.
– Может, тройка, командир? – сказал Кустовой. – Мы все же выявили врага, хотя и с опозданием.
– Двойка, – повторил Злобин. – До тех самых пор, пока мы не разрешим эту сложную ситуацию. Слушайте и запоминайте. Они по-прежнему наши соратники из армейского управления, и не дай вам бог раньше времени сбросить маску. Улыбаемся, разговариваем, не пытаемся схватиться за оружие. Наша группа выезжает в десять утра.