Я улыбалась, с трудом удерживая игривые комментарии — мама, в отличии от арда, все равно не оценит!
Мама, кажется, поняла по моему голосу, что сегодня я настроена легкомысленно и не преминула укорить:
— Линетт! Молодой девушке вроде тебя надо больше общаться со сверстниками!
— Ой, мам, о сверстниках! — спохватилась я, — У меня сейчас с деньгами небольшие трудности, так что я временно съехала с квартиры и в общежитии пока поживу!
— Общежитие?! — одними губами выговорил возмущенный Рэй.
— Общежитие?! — недовольно переспросила мама. — Там же сплошной разврат!
Кажется, в такой трактовке моя формулировка Рэя уже не напрягала.
— Зато сверстников полно! — нашлась с ответом я, — Все, пока, мам, привет папе! Целую!
И прервала соединение под недовольное фырканье мамы, что, дескать, не такой судьбы она хотела для единственной дочери.
— Итак! — Рэй, до того лежавший на кровати, деловито сел и выжидательно уставился на меня.
— Что — где? — не поняла я, невольно любуясь им.
— Где общажный разврат?
Смерив его взглядом «Такой большой, а как мальчишка», тут же лукаво улыбнулась, подцепила лямку маечки, и потянула, символически обнажая плечико, и сразу вернула назад — а затем отвернулась от арда,
Сзади раздался шумный выдох.
Рэй дотянулся до кресла, потянул его на себя — и оно послушно подъехало и развернулось, явив меня пред светлы очи хозяина.
Ард деловито, неспешно обхватил руками подлокотники, запирая меня, лишая возможности вырваться.
— А дальше? — хрипловатый голос, в глазах черти и бесовская улыбка…
Хорош, поганец! Будь мы и вправду студентами — я б дала! А так — лишь «испуганно» округлила глаза:
— Ты что! Мне мама не разрешает!
Рэй коротко сглотнул, на секунду прикрыв глаза, и от этого зрелища у меня кровь скорее побежала по жилам.
— Да ладно! Она не узнает! — жаркий шепот и горячее дыхание, обжигающее чувствительную кожу. — Мы никому не скажем…
Грубая лапища обхватила грудь, стиснула, помяла, большой палец нашел сосок, приласкал его прямо сквозь тонкую ткань.