Конечно, мы много вкладываем в общежитие, покупаем подопечным одежду, обувь, но Нина, и я с ней совершенно солидарна, считает, что надо не пойманную рыбку человеку давать, а вручить ему удочку и научить пользоваться ею. Твое отношение к вопросу?
– Согласна, – кивнула я. – Но, наверное, не так просто воспитывать и образовывать взрослых людей.
Лариса пожала плечами:"
"– А что легко? Нина не берется за запущенные случаи, не принимает тех, у кого восемь-десять ходок и песня: «Я ни в чем не виноват, сидел из-за полицейского произвола».
Лариса распахнула дверь, я увидела длинный полукруглый диван и сладко похрапывающего на нем мужчину в спортивном костюме.
– Кажется, кто-то есть, – пробормотала я.
– Найденов! – с возмущением воскликнула Малкина. – Как это понимать?
Спящий перестал храпеть, резко сел, пошатнулся, оперся рукой о подушки, заморгал и выдавил из себя:
– Здрассти, Лариса Евгеньевна.
– Просто отлично! – взвилась Малкина. – Ты почему тут дрыхнешь? Общая комната не спальня!
– Телик глядел, голова кружиться стала, – пожаловался Найденов, – вот и решил отдохнуть.
Лариса подошла к дивану и потянула носом.
– Пил?
– Да вы что! – возмутился Кирилл. – Я не враг себе! Водку даже не понюхаю. Все зло от нее, я из-за ханки на зону загремел. Сейчас даже смотреть на окаянную не могу.
– Хотелось бы верить, – сурово сказала Малкина. – Но помню, как кое-кто недавно, до свинского состояния наклюкался. Учти, Найденов, тебя простили в первый и последний раз. Сделай вывод и берись за ум. Не вздумай более спиртное употреблять.
Кирилл размашисто перекрестился:
– Чес слово, ни разу в винный отдел после освобождения не заглянул.
– Можешь не продолжать, – остановила его Лариса. – Знаю, знаю, закончился для тебя праздник в СИЗО. Не ври, Найденов. Если ты такой непримиримый противник выпивки, то почему недавно в невменяемом состоянии сюда заявился?
– Неправда! – возмутился Кирилл.