– Зачем ты тогда согласилась в программе «Жизнь заново» участвовать? – задала я напрашивающийся вопрос.
– Не знала, куда после освобождения податься. Ни жилья своего, ни родственников, – тоскливо произнесла Кира.
– Значит, жилплощадь получит лучший из коллектива, а его выбирает Нина? – подытожила я.
– Еще и Лариса поучаствует, – зло добавила Кира.
– Малкина тебе не нравится, – сообразила я.
Собеседница начала ложечкой соскребать со стенок чашки молочную пену.
– Держись от Ларки подальше. Хотя к тебе она особо не пристанет.
Мне стало душно.
– Анастасия? Это ее имя на доске вымарали? А что она натворила?
Кира подперла кулаком щеку.
– Гвоздевой уже не шестнадцать лет, но она щенок глупый и веселый. Не понимаю, как Настюха не повзрослела после отсидки. Мне первых двух дней в СИЗО хватило, чтобы попрощаться с детством! Мачеха меня за решетку запихнула, очень ей хотелось от падчерицы избавиться, вот и накатала заявление, что я у нее из комода отложенные на покупку квартиры деньги сперла.
– А ты их не брала? – сразу отреагировала я.
Кира помрачнела, вздохнула.
– Очень платье новое захотелось… У подружки свадьба намечалась, все наши готовились, наряды им родители покупали. Я тогда училась на первом курсе техникума, стипендию не получала, потому что зимнюю сессию на тройки сдала, но подрабатывала на кассе в «Быстроцыпе», да только мачеха зарплату отбирала.
– И твой отец это позволял? – возмутилась я.
– Видно, ты в хорошей семье росла, раз такой вопрос задаешь, – отметила Кира. – Моему папане я была по барабану, главное – бутылку получить. Мачеха ему с радостью пойло покупала, ждала, когда муженек помрет, а ей с сыночком наша квартира достанется. Я ей мешала, потому как тоже наследница. Да, вытащила я из ее тайника денег себе на туфли и платье. А она написала, что исчезли полтора миллиона. Но столько налички в ящике не было. Я объяснить пыталась: там лежало всего сто тысяч.
"– Так за что Настю из общежития выгнали? – вернула я Киру к основной теме беседы.
Она нахохлилась.
– Для начала пойми: Анастасия дура.
– Очень уж резко ты о ней говоришь, – поморщилась я.