— Как и я на своего ребенка, — заявил светлый. — Даже больше, чем вы. Кровная связь нерушима.
— Может быть, — вмешалась я, — но я все же человек, прошу заметить, свободный, хотя и в несколько щекотливом положении. Поэтому прошу позволить мне самой решить, на что я имею право, а на что — нет. Перестаньте разговаривать со мной как о предмете мебели.
— Согласен, — неожиданно заявил эрлорд. — Аламинта взрослая и сама может решить, где ей лучше.
— Я — правитель Фарахейма, — напомнил делорд между прочим, — так что по существу я имею кое-какие права, в том числе казнить и миловать.
Он слишком быстро пожалел о своих словах под моим возмущенным взглядом. Да и эрлорду явно не понравилась смена настроения темного.
— А жизнь с вами — это казнь или помилование? — вмешался Анвэйм, за что получил колючий взгляд от делорда. Кажется, светлый неожиданно повеселел. Что именно было причиной смены настроения?
Кажется, будто правители знакомы ближе, чем хотят показать сейчас. Эрлорд сел рядом, слишком близко. Я отодвинулась, и потянулась к графину.
— Я настоящее помилование, Аламинта, только позволь мне это доказать, — произнес делорд, и я с удовольствием приняла его помощь.
— Спасибо.
— Не за что, дорогая. Ты можешь собирать вещи.
Опять двадцать пять! Да что же за приказы?!
— Аламинта никуда не поедет, — вновь произнес Анвэйм. — Либо Аламинта остается здесь, в доме своего отца, либо я забираю её в Жемчужный дворец до самых родов. Только после этого вы сможете забрать свою истинную.
— Вы только что говорили о моем выборе, — прошипела я, возмущенно обернувшись к мужчине.
— Но ты ведь сделаешь правильный выбор, да? — с натянутой улыбкой спросил эрлорд, и хотелось плеснуть в него водой из стакана. Вовремя вспомнила, что передо мной целый правитель, за которого могут отвинтить мне голову.
— Вы называете это вариантами, ваша светлость? — хмыкнул темный. — Больше похоже на условия! И пересядьте на кресло же, наконец! Она моя истинная. Мне не нравится, что рядом с ней другие мужчины.
Вот теперь эрлорд возликовал окончательно: он чувствовал эмоции делорда, которые, впрочем, тот и не пытался скрывать. Мне же в этот момент хотелось уйти под землю и никогда не возвращаться. А лучше вернуться в свой мир, прихватив, разумеется, и малыша.
— Она мать моего ребенка, — повторил спокойно эрлорд. Кажется, скоро я действительно начну считать эту фразу своим официальным статусом. — Об этом знает весь мир. О вашей же связи пока никому неизвестно.