-Давно я такого не встречал, Ваше Высочество, — обращается ко мне Ситнев, — Не хочу наговаривать, но у капитана либо совсем плохо с деньгами, либо отсутствует совесть. Офицеры рекрутских команд приворовывают, часто признают годными и отправляют в рекруты слабосильных или больных, тоже не забесплатно. Берут деньги с помещика, если мужик крепостной или с общины. Но чтобы так. Из одиннадцати годные только четверо, остальные с явными увечьями, непонятными лишаями, у одного нога короче другой.
Подпоручик был человеком опытным, но и он не мог скрыть негодования и недоумения.
"-Но меня более всего поразил этот недомерок или карлик, даже не знаю, как его назвать. Мало того, что он не дотягивает до положенного роста[4], так ещё и явно слабоумный.
-Нельзя так, Ваше Высочество. Пусть слабоумный, но всё-таки живой человек, как же его можно на опыты? — возмутился Ситнев.
-Да шучу я так, подпоручик. Пытаюсь хоть немного себя взбодрить и понять этого капитана. Он настолько порочный скот, что неспособен понять глубины своего падения? Или деньги с вином настолько зашорили ему глаза, что он готов пойти на откровенные преступления.
На это Ситнев ответить не смог. Тем временем в кабинет вошёл первый из колодников. Несмотря на лохмотья и побитое лицо, стоящий перед нами мужик вид имел боевой и злобный. Смотрел на нас он точно не как на спасителей, а чуть-ли не личных врагов.
-Фёдор Борисов Соловьёв, из мещан, двадцати семи лет от роду, — произнёс местный писарь, который неожиданно нарисовался, вслед за капитаном.
-Забавный случай. Это чего же он такого натворил, что мещанская община денег на выкуп не выделила? Нужной суммы у человека может не оказаться, вот тогда община обязана помочь. Но в этом случае, платить не стали и отправили в рекруты, — пояснил Ситнев, видя мой недоуменный взгляд.
-За пьянство, распутство, несоблюдение доброго порядка, проживание неизвестно где. А также отсутствие паспорта и неуплату податей в течение нескольких лет.